Эта наличность несомненна в том случае, когда содержание познания «дано» мне, а не произведено деятельностью, которая чувствуется мною как «мое» субъективное усилие, когда содержание знания присутствует и развивается в акте знания само собою, а я только следую
за ним, сосредоточивая на нем внимание и дифференцируя его путем сравнения».
Древний змий соблазнял людей тем, что они будут как боги, если пойдут
за ним; он соблазнял людей высокой целью, имевшей обличие добра, — знанием и свободой, богатством и счастьем, соблазнял через женственное начало мира — праматерь Еву.
Неточные совпадения
Опыт сам по себе, опыт не конструированный рационально, опыт безграничный и безмерный не может ставить пределов и не может дать гарантий, что не произойдет чудо, т. е. то, что эмпирикам представляется выходящим
за пределы
их «опыта».
Бытие ни в каком смысле не зависит от мышления и познания,
оно предшествует самому первоначальному познавательному акту,
оно скрыто
за самим этим познавательным актом.
Критическая философия, следующая
за Кантом, но лишенная
его глубины и величия, вырождается в неосхоластику, подменяет философию словесностью, и притязания ее быть «критической» по преимуществу прямо смешны.
Это основное противоречие Лосского,
за которое
ему придется расплатиться в онтологии.
Напряженно хватаясь
за утверждение жизни в природе, угрожающей со всех сторон уничтожением, человек теряет сознание и ощущение смысла жизни,
он ищет просто жизни и умирает.
Ложная философия и ложная религия, выданная
за положительную науку, утверждают в человеке сознание ничтожества
его происхождения и божественности
его будущего, не
его, конечно, не данного конкретного лица, а человека вообще.
Сознание же наступает тогда, когда освобождается человек от лживой идеи, что
он лишь пленник у посторонней
ему злой стихии, что
он обиженный внешней силой, когда возвращается человеку
его высшее достоинство, повелевающее самого себя считать виновником своей судьбы и ответственным
за зло.
Отпала от Бога мировая душа, носительница соборного единства творения, и потому все и всё в мире участвовали в преступлении богоотступничества и ответственны
за первородный грех, в
нем свободно участвовало каждое существо и каждая былинка.
Никакой своей цели, своего нового бытия дух зла не мог выдумать, так как вся полнота бытия заключена в Боге; выдумка
его могла быть лишь ложью, лишь небытием, выдавшим себя
за бытие, лишь карикатурой.
Идея Творца полна достоинства и свободы:
Он возжелал свободной любви человека, чтобы свободно пошел человек
за Творцом, прельщенный и плененный
Им (слова Великого Инквизитора).
Только ветхозаветные пророки возвысились над религией кровавой жертвы, и сознание
их осветилось грядущей религией любви и бескровной жертвы; только греческие философы-мудрецы начали прозревать Логос
за бессмысленными силами природы.
За свободу религиозной совести могли бороться в эпоху английской реформации индепенденты, для
них религиозная совесть не была пустым звуком.
Великий Инквизитор у Достоевского, враг свободы и враг Христа, говорит с укором Христу: «Ты возжелал свободной любви человека, чтобы свободно пошел
он за Тобой, прельщенный и плененный Тобою».
Люди ответственны
за мерзость запустения в церкви, так как
они свободны в религиозной жизни.
Человек, отдавшийся чувственному миру, если
он тонок и глубок, приходит к кризису чувственности, очень знаменательному, переводящему уже
за грани чувственного мира.
Он видит: Терек своенравный // Крутые роет берега; // Пред ним парит орел державный, // Стоит олень, склонив рога; // Верблюд лежит в тени утеса, // В лугах несется конь черкеса, // И вкруг кочующих шатров // Пасутся овцы калмыков, // Вдали — кавказские громады: // К ним путь открыт. Пробилась брань //
За их естественную грань, // Чрез их опасные преграды; // Брега Арагвы и Куры // Узрели русские шатры.
В это время послышались еще шаги, толпа в сенях раздвинулась, и на пороге появился священник с запасными дарами, седой старичок.
За ним ходил полицейский, еще с улицы. Доктор тотчас же уступил ему место и обменялся с ним значительным взглядом. Раскольников упросил доктора подождать хоть немножко. Тот пожал плечами и остался.
Неточные совпадения
Богат, хорош собою, Ленский // Везде был принят как жених; // Таков обычай деревенский; // Все дочек прочили своих //
За полурусского соседа; // Взойдет ли
он, тотчас беседа // Заводит слово стороной // О скуке жизни холостой; // Зовут соседа к самовару, // А Дуня разливает чай, // Ей шепчут: «Дуня, примечай!» // Потом приносят и гитару; // И запищит она (Бог мой!): // Приди в чертог ко мне златой!..
Он знак подаст — и все хлопочут; //
Он пьет — все пьют и все кричат; //
Он засмеется — все хохочут; // Нахмурит брови — все молчат; // Так,
он хозяин, это ясно: // И Тане уж не так ужасно, // И любопытная теперь // Немного растворила дверь… // Вдруг ветер дунул, загашая // Огонь светильников ночных; // Смутилась шайка домовых; // Онегин, взорами сверкая, // Из-за стола гремя встает; // Все встали:
он к дверям идет.
Что ж, если вашим пистолетом // Сражен приятель молодой, // Нескромным взглядом, иль ответом, // Или безделицей иной // Вас оскорбивший
за бутылкой, // Иль даже сам в досаде пылкой // Вас гордо вызвавший на бой, // Скажите: вашею душой // Какое чувство овладеет, // Когда недвижим, на земле // Пред вами с смертью на челе, //
Он постепенно костенеет, // Когда
он глух и молчалив // На ваш отчаянный призыв?
Но в
них не видно перемены; // Всё в
них на старый образец: // У тетушки княжны Елены // Всё тот же тюлевый чепец; // Всё белится Лукерья Львовна, // Всё то же лжет Любовь Петровна, // Иван Петрович так же глуп, // Семен Петрович так же скуп, // У Пелагеи Николавны // Всё тот же друг мосье Финмуш, // И тот же шпиц, и тот же муж; // А
он, всё клуба член исправный, // Всё так же смирен, так же глух // И так же ест и пьет
за двух.
Но я отстал от
их союза // И вдаль бежал… Она
за мной. // Как часто ласковая муза // Мне услаждала путь немой // Волшебством тайного рассказа! // Как часто по скалам Кавказа // Она Ленорой, при луне, // Со мной скакала на коне! // Как часто по брегам Тавриды // Она меня во мгле ночной // Водила слушать шум морской, // Немолчный шепот Нереиды, // Глубокий, вечный хор валов, // Хвалебный гимн отцу миров.