Неточные совпадения
И в христианском мире возможен пророческий мессианизм, сознание исключительного религиозного призвания какого-нибудь народа, возможна
вера, что через этот народ
будет сказано миру слово нового откровения.
И у Горького
есть какая-то очень наивная метафизическая
вера, ничего общего не имеющая с исследующей положительной наукой.
Истинная же
вера есть лишь у творящих, у свободных.
Русская же мысль всегда
была слишком статична, несмотря на смену разных
вер и направлений.
Но так как человеческая общественность
была изолирована от мирового целого, от жизни космической и очень преувеличено
было самостоятельное значение общественности, то образовался рационалистический утопизм с его
верой в совершенное, до конца рациональное устроение общественной жизни, независимое от духовных основ жизни человека и мира.
Якобы героизм и бесстрашие отказа от всякой
веры в высший, духовный, божественный мир, от всяких утешений
есть тоже один из мифов нашего времени, одно из самоутешений.
Вера в Бога
есть лишь внутренняя встреча в духовном опыте.
Нужно помнить, что апофеоз цезарей, как и всех тиранов и диктаторов,
был создан
верой народа, бедноты, а не сенатом, который
был уже скептичен и не склонен к мистическим верованиям.
Они получили от Гегеля
веру в то, что в историческом процессе
есть смысл и что историческая необходимость ведет к мессианскому царству.
Весь положительный пафос Маркса
был связан с его
верой в то, что человек, социальный человек, овладеет миром, миром необходимости, организует новое общество, прекратит образовавшуюся анархию во имя блага людей, во имя их возрастающей силы.
Догмат же материального бытия, совершенно мертвящий сознание, может
быть только
верой, но не знанием.
Марксистский исторический оптимизм
есть секуляризованная форма мессианской
веры.
Марксистская оптимистическая
вера в благостность исторического процесса
есть секуляризованное переживание
веры в Промысл.
Разрешена она могла бы
быть лишь в христианской
вере в воскресение.
Миф революции, которым она движется,
есть обыкновенно рациональный миф, он связан с
верой в торжество социального разума, с рациональной утопией.
Социальная утопия Маркса, не менее чем Фурье, заключает в себе идею совершенного, гармонического состояния общества, т. е.
веру в то, что таким может
быть царство Кесаря.
— За ним потащилась Крицкая; она заметила, что Борюшка взволнован… У него вырвались какие-то слова о Верочке… Полина Карповна приняла их на свой счет. Ей, конечно, не поверили — знают ее — и теперь добираются правды, с кем
была Вера, накануне рождения, в роще… Со дна этого проклятого обрыва поднялась туча и покрыла всех нас… и вас тоже.
— Нельзя, наблюдаю, Михаил Иваныч; такая уж обязанность матери, чтобы дочь в чистоте сохранить, и могу вам поручиться насчет Верочки. Только вот что я думаю, Михаил Иваныч: король-то французский какой
был веры?
Поэтому догмат оплодотворяет, но не насилует, ибо это
есть вера человека, его любовь, его чувство жизни, он сам в свободном своем самоопределении.
Делали шалости и мы, пировали и мы, но основной тон был не тот, диапазон был слишком поднят. Шалость, разгул не становились целью. Цель
была вера в призвание; положимте, что мы ошибались, но, фактически веруя, мы уважали в себе и друг в друге орудия общего дела.
Неточные совпадения
Он
был любим… по крайней мере // Так думал он, и
был счастлив. // Стократ блажен, кто предан
вере, // Кто, хладный ум угомонив, // Покоится в сердечной неге, // Как пьяный путник на ночлеге, // Или, нежней, как мотылек, // В весенний впившийся цветок; // Но жалок тот, кто всё предвидит, // Чья не кружится голова, // Кто все движенья, все слова // В их переводе ненавидит, // Чье сердце опыт остудил // И забываться запретил!
— Да уж в работниках не
будете иметь недостатку. У нас целые деревни пойдут в работы: бесхлебье такое, что и не запомним. Уж вот беда-то, что не хотите нас совсем взять, а отслужили бы
верою вам, ей-богу, отслужили. У вас всякому уму научишься, Константин Федорович. Так прикажите принять в последний раз.
— Это — другое дело, Афанасий Васильевич. Я это делаю для спасения души, потому что в убеждении, что этим хоть сколько-нибудь заглажу праздную жизнь, что как я ни дурен, но молитвы все-таки что-нибудь значат у Бога. Скажу вам, что я молюсь, — даже и без
веры, но все-таки молюсь. Слышится только, что
есть господин, от которого все зависит, как лошадь и скотина, которою пашем, знает чутьем того, <кто> запрягает.
Вера больна, очень больна, хотя в этом и не признается; я боюсь, чтобы не
было у нее чахотки или той болезни, которую называют fievre lente [Fievre lente — медленная, изнурительная лихорадка.] — болезнь не русская вовсе, и ей на нашем языке нет названия.
Нынче поутру
Вера уехала с мужем в Кисловодск. Я встретил их карету, когда шел к княгине Лиговской. Она мне кивнула головой: во взгляде ее
был упрек.