В Париже — последнее истончение культуры, великой и всемирной латинской культуры, перед лицом которой культура Германии есть варварство, и в том же Париже — крайнее зло новой культуры, новой свободной
жизни человечества — царство мещанства и буржуазности.
Вывод тот, что национальность есть положительная ценность, обогащающая
жизнь человечества, без этого представляющего собой абстракцию, национализм же есть злое, эгоистическое самоутверждение и презрение и даже ненависть к другим народам.
Неточные совпадения
Россия не играла еще определяющей роли в мировой
жизни, она не вошла еще по-настоящему в
жизнь европейского
человечества.
Духовные силы России не стали еще имманентны культурной
жизни европейского
человечества.
Русская интеллигенция, освобожденная от провинциализма, выйдет, наконец, в историческую ширь и туда понесет свою жажду правды на земле, свою часто неосознанную мечту о мировом спасении и свою волю к новой, лучшей
жизни для
человечества.
Борьба идет на духовных вершинах
человечества, там определяется судьба человеческого сознания, есть настоящая
жизнь мысли,
жизнь идей.
Национальность есть индивидуальное бытие, вне которого невозможно существование
человечества, она заложена в самих глубинах
жизни, и национальность есть ценность, творимая в истории, динамическое задание.
Вся
жизнь наша должна быть ориентирована на конкретных идеях нации и личности, а не на абстрактных идеях класса и
человечества.
В самых причудливых и разнообразных формах русская душа выражает свою заветную идею о мировом избавлении от зла и горя, о нарождении новой
жизни для всего
человечества.
Эта мировая задача ныне острее стоит перед
человечеством, чем задачи внутренней
жизни кристаллизованных европейских государств и культур.
Миссия эта лежит не в сфере высшей духовной
жизни, но она нужна во исполнение исторических судеб
человечества.
Перед
человечеством становятся все новые и новые творческие задачи, задачи творческого претворения энергий, исходящих из темной, изначальной глубины бытия в новую
жизнь и новое сознание.
Вместе с Парижем пережило новое
человечество медовый месяц свободной
жизни и свободной мысли; великую революцию, социализм, эстетизм, последние плоды буржуазного атеизма и мещанства.
Известное состояние духовной действительности, в котором пребывает
человечество, неизбежно должно пользоваться материальными знаками, как орудиями, без которых не может реализовать себя духовная
жизнь.
Принципиально допустима возможность духовной
жизни без материальных знаков и орудий, но это предполагает иной уровень духовной действительности, которого не достигло сейчас
человечество и мир.
Но эта ниспосланная нам война, может быть, самая страшная из всех бывших войн, есть во всяком случае страдальческое испытание для современного
человечества, развращенного буржуазным благополучием и покоем, поверившего в возможность мирной внешней
жизни при внутреннем раздоре.
Это давно уже обнаружено горьким опытом
жизни европейского
человечества, который должен был бы научить нас недоверию к чисто внешним формам и к прекрасной фразеологии равенства, братства и свободы.
Этот дух, совсем не противоположный правде демократических программ, прежде всего требует личного и общественного перевоспитания, внутренней работы воли и сознания, он ставит судьбу общественности в зависимость от внутренней
жизни человеческой личности, нации,
человечества, космоса.
Быть может, после этой войны будет лучше понятно, что случилось с
человечеством после властного вступления машины в его
жизнь.
Если идти назад по линии материального развития
человечества, то мы не дойдем до свободного и цельного духа, а дойдем лишь до более элементарных и примитивных форм материальной
жизни.
В первоначальном фазисе своего развития
человечество не могло выковывать хозяйственных орудий борьбы за
жизнь без религиозной санкции.
Но единое
человечество не есть только абстракция мысли, оно есть известная ступень реальности в человеческой
жизни, высокое качество человека, его всеобъемлющая человечность.
— Как ты счастлив, что в твоем распоряжении порядочная лаборатория. Пожалуйста, повтори, повтори повнимательнее. Ведь полный переворот всего вопроса о пище, всей
жизни человечества, — фабричное производство главного питательного вещества прямо из неорганических веществ. Величайшее дело, стоит ньютонова открытия. Ты согласен?
Неточные совпадения
По-моему, если бы Кеплеровы и Ньютоновы открытия, вследствие каких-нибудь комбинаций, никоим образом не могли бы стать известными людям иначе как с пожертвованием
жизни одного, десяти, ста и так далее человек, мешавших бы этому открытию или ставших бы на пути как препятствие, то Ньютон имел бы право, и даже был бы обязан… устранить этих десять или сто человек, чтобы сделать известными свои открытия всему
человечеству.
Они были порождение тогдашнего грубого, свирепого века, когда человек вел еще кровавую
жизнь одних воинских подвигов и закалился в ней душою, не чуя
человечества.
— Что ж? примем ее как новую стихию
жизни… Да нет, этого не бывает, не может быть у нас! Это не твоя грусть; это общий недуг
человечества. На тебя брызнула одна капля… Все это страшно, когда человек отрывается от
жизни… когда нет опоры. А у нас… Дай Бог, чтоб эта грусть твоя была то, что я думаю, а не признак какой-нибудь болезни… то хуже. Вот горе, перед которым я упаду без защиты, без силы… А то, ужели туман, грусть, какие-то сомнения, вопросы могут лишить нас нашего блага, нашей…
Прежде (это началось почти с детства и всё росло до полной возмужалости), когда он старался сделать что-нибудь такое, что сделало бы добро для всех, для
человечества, для России, для всей деревни, он замечал, что мысли об этом были приятны, но сама деятельность всегда бывала нескладная, не было полной уверенности в том, что дело необходимо нужно, и сама деятельность, казавшаяся сначала столь большою, всё уменьшаясь и уменьшаясь, сходила на-нет; теперь же, когда он после женитьбы стал более и более ограничиваться
жизнью для себя, он, хотя не испытывал более никакой радости при мысли о своей деятельности, чувствовал уверенность, что дело его необходимо, видел, что оно спорится гораздо лучше, чем прежде, и что оно всё становится больше и больше.
Самгин не впервые подумал, что в этих крепко построенных домах живут скучноватые, но, в сущности, неглупые люди, живут недолго, лет шестьдесят, начинают думать поздно и за всю
жизнь не ставят пред собою вопросов — божество или
человечество, вопросов о достоверности знания, о…