Неточные совпадения
Я чувствовал себя обвеянным чужою силой,
до того огромною, что мое „я“ как бы уносилось пушинкою в вихрь
этой огромности и
этого множества…
Но
до чего все
это литература у самого Розанова.
Россия есть самостоятельная ценность в мире, не растворимая в других ценностях, и
эту ценность России нужно донести
до божественной жизни.
Это хаотически-стихийное, хлыстовское опьянение русской земли ныне дошло
до самой вершины русской жизни.
Для М. Горького романтизм всегда есть буржуазная реакция, и на
этом утверждении можно видеть,
до какого ослепления доводит схема экономического материализма, как безжизненна она.
И даже в
эту страшную войну, когда русское государство в опасности, нелегко русского человека довести
до сознания
этой опасности, пробудить в нем чувство ответственности за судьбу родины, вызвать напряжение энергии.
У многих наших передовых западников мысль остановилась на 60-х годах, они — охранители
этой старой мысли, они остановились на стадии самого элементарного просветительства, на Западе восходящего
до XVIII века.
Об
этом за несколько лет
до войны с большим подъемом говорил Крэмб в лекциях «Германия и Англия», хотя трудно согласиться с его идеализацией германского империализма.
Это душа — легко опускающаяся и грешащая, кающаяся и
до болезненности сознающая свое ничтожество перед лицом Божьим.
Это наиболее утонченная и изящная в славянстве душа, упоенная своей страдальческой судьбой, патетическая
до аффектации.
А
до войны, в мирной жизни убивались души человеческие, угашался дух человеческий, и так привычно
это было, что перестали даже замечать ужас
этого убийства.
И на глубине
этой зло и трагедия всегда даны уже
до войны и
до ее насилий.
В
этом глубокая антиномия христианства: христианство не может отвечать на зло злом, противиться злу насилием, и христианство есть война, разделение мира, изживание
до конца искупления креста в тьме и зле.
Но
это не гуманизм эпохи Возрождения,
это — гуманизм, доведенный в XIX веке
до своих последних выводов, соединившийся с позитивизмом, отвергнувший все ценности, кроме человеческого блага.
Но
это определение не доходит
до глубины и приспособлено к условиям нашего объективированного мира.
Философски определить свободу пытались через волюнтаристическое понимание ее, как акта причинности (например, Мен де Биран, Лопатин); но
это не доходило
до глубины проблемы.
Это отчужденное сознание, опирающееся на подсознательные инстинкты, могло создавать разнообразные, исторические авторитарные формы, начиная с теократий и абсолютных монархий
до якобинской демократии, тоталитарного коммунизма и фашизма в открытых и прикрытых формах.
Это достигают через потерю памяти смертной, через окончательное погружение человека в жизнь коллектива вплоть
до уничтожения личного сознания.
И точно, что касается
до этой благородной боевой одежды, я совершенный денди: ни одного галуна лишнего; оружие ценное в простой отделке, мех на шапке не слишком длинный, не слишком короткий; ноговицы и черевики пригнаны со всевозможной точностью; бешмет белый, черкеска темно-бурая.
— Все эти чувствительные подробности, милостисдарь, до нас не касаются, — нагло отрезал Илья Петрович, — вы должны дать отзыв и обязательство, а что вы там изволили быть влюблены и все эти трагические места,
до этого нам совсем дела нет.
Однако о себе скажу, // Что не труслива. Так, бывает, // Карета свалится, — подымут: я опять // Готова сызнова скакать; // Но всё малейшее в других меня пугает, // Хоть нет великого несчастья от того, // Хоть незнакомый мне, —
до этого нет дела.
Перед ней самой снималась завеса, развивалось прошлое, в которое
до этой минуты она боялась заглянуть пристально. На многое у ней открывались глаза, и она смело бы взглянула на своего собеседника, если б не было темно.
Хлестаков. Да что? мне нет никакого дела до них. (В размышлении.)Я не знаю, однако ж, зачем вы говорите о злодеях или о какой-то унтер-офицерской вдове… Унтер-офицерская жена совсем другое, а меня вы не смеете высечь,
до этого вам далеко… Вот еще! смотри ты какой!.. Я заплачу, заплачу деньги, но у меня теперь нет. Я потому и сижу здесь, что у меня нет ни копейки.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли
до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И
этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Расстроено оно было скотскими падежами, плутами приказчиками, неурожаями, повальными болезнями, истребившими лучших работников, и, наконец, бестолковьем самого помещика, убиравшего себе в Москве дом в последнем вкусе и убившего на
эту уборку все состояние свое
до последней копейки, так что уж не на что было есть.
Чичикову тоже не было надобности
до школ, но Платонов подхватил
этот предмет:
Между тем псы заливались всеми возможными голосами: один, забросивши вверх голову, выводил так протяжно и с таким старанием, как будто за
это получал бог знает какое жалованье; другой отхватывал наскоро, как пономарь; промеж них звенел, как почтовый звонок, неугомонный дискант, вероятно молодого щенка, и все
это, наконец, повершал бас, может быть, старик, наделенный дюжею собачьей натурой, потому что хрипел, как хрипит певческий контрабас, когда концерт в полном разливе: тенора поднимаются на цыпочки от сильного желания вывести высокую ноту, и все, что ни есть, порывается кверху, закидывая голову, а он один, засунувши небритый подбородок в галстук, присев и опустившись почти
до земли, пропускает оттуда свою ноту, от которой трясутся и дребезжат стекла.
И что по существующим положениям
этого государства, в славе которому нет равного, ревизские души, окончивши жизненное поприще, числятся, однако ж,
до подачи новой ревизской сказки наравне с живыми, чтоб таким образом не обременить присутственные места множеством мелочных и бесполезных справок и не увеличить сложность и без того уже весьма сложного государственного механизма…