Неточные совпадения
Человеческая природа в первооснове своей через Абсолютного
Человека —
Христа уже стала природой Нового Адама и воссоединилась с природой Божественной — она не смеет уже чувствовать себя оторванной и уединенной.
Поэтому только в христологическом (Христе-Логосе) сознании
Человек спасен и утвержден.
Есть глубокая и многозначительная аналогия между самосознанием
Христа и самосознанием
человека.
Уж слишком хорошо понимает Фейербах, что «
Христос есть прообраз, сущее понятие человечества, совокупность всех нравственных и божественных совершенств, исключающее все отрицательное и несовершенное, чистый, небесный, безгрешный
человек,
человек рода, Адам Кадмен (Адам Кадмон) [Адам первоначальный,
человек первоначальный — в мистической традиции иудаизма абсолютное, духовное явление человеческой сущности до начала времен как первообраз для духовного мира, а также для
человека (как эмпирической реальности).
И
Христос — Абсолютный
Человек, Небесный Адам.
У Бёме поразительно мистическое сближение неба и земли, Бога и
человека,
Христа и Адама.
«Бог должен стать
человеком,
человек — Богом, небо должно стать единым с землей, земля должна стать небом» [См. там же, т. IV. «De Signatura Rerum», с. 374.]. «Адам был создан Словом Божьим, но пал из Божьего Слова Любви в Божье Слово Гнева: тогда из благости снова разбудил Бог свое возлюбленное Слово глубочайшего смирения, любви и милосердия в Адамовом образе гнева и ввел великое сущее (ens) любви в сущее (ens) разбуженного гнева и преобразил во
Христе гневного Адама в святого» [См. там же, т. V. «Mysterium magnum», с. 133–134.]. «Так
Христос стал Богочеловеком, а Адам и Авраам во
Христе стал Богочеловеком...
Вот самые существенные слова Бёме о
Христе и Адаме: «Уразумейте, что природа
человека должна сохраниться и что Бог не отвергает ее всю для того, чтобы новый и чуждый
человек возник из старого; он должен возникнуть из природы и свойств Адама и из природы и свойств Бога во
Христе, дабы
человек стал Адамом-Христом и
Христос — Христом-Адамом, — Человекобог и Богочеловек (курсив мой)» [См. там же, т. V, с. 420.].
Христос и есть Абсолютный
Человек, Небесный
Человек, в Боге рожденный
Человек, как Божья Ипостась.
«Так адамический
человек, которому предстояло стать апостолом или
Христом, был рожден уже до того, как
Христос в нем страдал; но сперва должен
Христос в нем воскреснуть, а Иуда как змеиная воля в смерти
Христовой удавиться и умереть со своей злой волей — лишь тогда человек-Адам станет
Христом (курсив мой).
Неисторический
человек, пока Иуда еще жив под багряницею
Христа, через полученную благодать станет
Христом — так лишь Вавилон тешится под покрывалом девственностью своей дочери Дины, дабы прекрасная дочка могла без помехи творить блуд и сладко спать со своим любовником Иудой» [См. там же, т. V, с. 528.].
Лишь через
Христа дана
человеку сила осуществить свое истинное назначение вершины всего творения» [См. там же, с. 171–172.].
В каждой отдельной способности
человека — целый мир в зародыше, который и выявляется от времени до времени при дисгармоническом раздражении» [См. там же, с. 303.]. «Поскольку
человек по своей двойственной природе есть зеркало самой Истины в том смысле, что законы всего духовного и всего чувственного коренятся в его собственных законах, постольку
человек божественной природы» [См. там же, с. 304.]. «Истинно благая воля в
человеке есть
Христос в нем» [См. там же, с. 352.].
Тут космичность
человека связывается с космичностью
Христа.].
Адам, возрожденный через
Христа в нового духовного
человека, уже не пассивный и подавленный слепец, а зрячий творец, Сын Божий, продолжающий дело Отца.
Лишь в
Христе и через
Христа совершился мировой акт божественного самосознания
человека.
Лишь богоусыновление
человека, совершенное
Христом, восстановление
Христом человеческой природы, поврежденной грехом и отпадением, раскрывает тайну о
человеке и его первородстве, тайну лика человеческого.
В
Христе Бог становится лицом и
человек становится лицом.
Тайна
Христа и есть тайна Абсолютного
Человека, Бого-Человека.
Христос — Сын Божий — предвечный, абсолютный, божественный
Человек.
Самосознание
Христа как совершенного Бога и совершенного
Человека возносит
Человека на головокружительную высоту, поднимает его до Св.
О, конечно,
человек не Бог, он Сын Божий не в том единственном смысле, в каком Сын Божий
Христос, но
человек причастен к тайнам природы Св.
Христос восстанавливает утерянную родословную
человека, его право на божественное происхождение и божественное назначение.
Мистическому соотношению Христа-Логоса и мировой, тварной души должно соответствовать и соотношение
человека и природы, антропоса и космоса.
В одном своем аспекте Христос-Логос — муж, а не жена — Абсолютный
Человек в мужской своей природе.
Но по глубочайшим причинам, скрытым в тайне времен и сроков, христианство не раскрыло полностью того, что должно дерзнуть назвать христологией
человека, т. е. тайны о божественной природе
человека, догмата о
человеке, подобного догмату о
Христе.
Троицы и природа
Христа, и почти не открывалась природа
человека.
В святоотеческом христианстве был монофизитский уклон, робость в раскрытии человеческой природы
Христа, а потому и божественной природы
человека, подавленность грехом и жаждой искупления греха.
И все же в откровении христианском истина о божественности
человека есть лишь обратная сторона истины о человечности
Христа.
Христология
человека неотделима от христологии Сына Божьего, самосознание
Христа неотделимо от самосознания
человека.
Человек — микрокосм, ему принадлежит центральное и царственное положение в мире, потому что природа
человека мистически подобна природе абсолютного Человека-Христа и тем причастна к природе Св.
Явление
Христа — Абсолютного
Человека на земле и в человечестве навеки и абсолютно утвердило за
человеком и землей абсолютное и центральное во вселенной значение.
Только христология
человека, обратная сторона антропологии
Христа, раскрывает в
человеке подлинный образ и подобие Бога-Творца.
Религиозное сознание должно было быть целиком обращено к
Христу, а не к
человеку.
Симеона Нового Богослова: «Когда пришел
Христос, с того времени
человек сделался уже как бы светом, через соединение с оным, первым и невечерним светом Божиим, и не имеет более нужды ни в каком писаном законе» [См. «Симеон Новый Богослов», выпуск первый, с. 29.].
Почему надобно нам узнать, каким это образом, через воплощенное домостроительство
Христово,
человек опять приходит в благобытие» [См. «Слова преп. Симеона Нового Богослова», вып.
Человек поставлен перед дилеммой: или сознать себя христологически или сознать себя антихристологически, увидеть Абсолютного
Человека в
Христе или увидеть его в антихристе.
Антихристологическая антропология делает
человека рабом падшего ангела, пожелавшего иметь на земле свое обратное
Христу человековоплощение.
Наука и искусство, право и государство, социальная справедливость и свобода, половая любовь, техника — все то, чем живет современный
человек и от чего не может отречься, должно быть евангельски оправдано для того, кто ищет
Христовой правды.
В Евангелии раскрывается лишь один аспект
Христа, Абсолютного
Человека, искупающего и спасающего человеческую природу.
Евангельский аспект
Христа как Бога, приносящего себя в жертву за грехи мира, еще не раскрывает творческую тайну
человека.
От
Христа идущая сила искупления переходит внутрь
человека.
И в духе
человека совершаются все мистические события жизни
Христа.
Христос стал имманентен человеческой природе, и это охристовывание человеческой природы делает
человека Творцом, подобным Богу-Творцу.
Подобно тому как языческие кровавые жертвоприношения лишь предваряли подлинное мировое искупление через Голгофскую жертву
Христа, но самого искупления не достигали, так и творческие усилия
человека, создавшего ценности культуры, до сих пор лишь предваряли подлинную религиозную эпоху творчества, которое осуществит иное бытие.
Христос, распятый за грехи мира при Понтии Пилате, и
Христос Грядущий, который явится во славе, — один и тот же
Христос, Абсолютный
Человек, и в Нем раскрывается тайна о
человеке.
Окончательная тайна о
человеке раскрывается не только в рабьем образе
Христа, но и в царственном Его образе, не только в жертвенном его образе, но и в мощном Его образе.
Творческая тайна человеческой природы обращена к
Христу Грядущему, к силе и славе Абсолютного
Человека.
В евангельском образе
Христа эта творческая тайна не могла быть раскрыта, ибо
человек должен был пройти вместе с
Христом через тайну искупления, через Голгофскую жертву.
Христос Грядущий никогда не явится тем, которые сами в себе свободным усилием не раскроют иного, творческого образа
человека.
Неточные совпадения
— Врешь, чертов Иуда! — закричал, вышед из себя, Тарас. — Врешь, собака! Ты и
Христа распял, проклятый Богом
человек! Я тебя убью, сатана! Утекай отсюда, не то — тут же тебе и смерть! — И, сказавши это, Тарас выхватил свою саблю.
«Садись, Кукубенко, одесную меня! — скажет ему
Христос, — ты не изменил товариществу, бесчестного дела не сделал, не выдал в беде
человека, хранил и сберегал мою церковь».
Эта живость, эта совершенная извращенность мальчика начала сказываться на восьмом году его жизни; тип рыцаря причудливых впечатлений, искателя и чудотворца, т. е.
человека, взявшего из бесчисленного разнообразия ролей жизни самую опасную и трогательную — роль провидения, намечался в Грэе еще тогда, когда, приставив к стене стул, чтобы достать картину, изображавшую распятие, он вынул гвозди из окровавленных рук
Христа, т. е. попросту замазал их голубой краской, похищенной у маляра.
Она была очень набожна и чувствительна, верила во всевозможные приметы, гаданья, заговоры, сны; верила в юродивых, в домовых, в леших, в дурные встречи, в порчу, в народные лекарства, в четверговую соль, в скорый конец света; верила, что если в светлое воскресение на всенощной не погаснут свечи, то гречиха хорошо уродится, и что гриб больше не растет, если его человеческий глаз увидит; верила, что черт любит быть там, где вода, и что у каждого жида на груди кровавое пятнышко; боялась мышей, ужей, лягушек, воробьев, пиявок, грома, холодной воды, сквозного ветра, лошадей, козлов, рыжих
людей и черных кошек и почитала сверчков и собак нечистыми животными; не ела ни телятины, ни голубей, ни раков, ни сыру, ни спаржи, ни земляных груш, ни зайца, ни арбузов, потому что взрезанный арбуз напоминает голову Иоанна Предтечи; [Иоанн Предтеча — по преданию, предшественник и провозвестник Иисуса
Христа.
Клима подавляло обилие противоречий и упорство, с которым каждый из
людей защищал свою истину.
Человек, одетый мужиком, строго и апостольски уверенно говорил о Толстом и двух ликах
Христа — церковном и народном, о Европе, которая погибает от избытка чувственности и нищеты духа, о заблуждениях науки, — науку он особенно презирал.