Неточные совпадения
Путь освобождения от «мира» для
творчества новой
жизни и есть путь освобождения от греха, преодоление зла, собирание сил духа для
жизни божественной.
Указаны ли в единственном и абсолютном Евангелии пути
творчества ценностей
жизни?
Почти стыдно уже ссылаться на авторитет Евангелия в оправдание
творчества ценностей
жизни.
Все жизненное учение старца Амвросия, полное недоверия к человеку, к его
творчеству, к его мировой задаче совершенствования, основано на том, что «конечное и совершенное совершенство достигается на небе, в будущей бесконечной
жизни, к которой кратковременная земная
жизнь человеческая служит лишь приготовлением» (с. 151).
Творчество человека в Духе, в высшей духовной
жизни, так же уготовляет второе пришествие Христа, как земля-Богоматерь уготовила первое Его пришествие.
Христианство, в лучшем случае, оправдывало
творчество, но никогда не подымалось до того сознания, что не
творчество должно оправдывать, а
творчеством должно оправдывать
жизнь.
Активность человека идет не на
творчество нового бытия, а на восстановление старого бытия, на борьбу со злом, а не на созидание новой
жизни.
Особенного внимания заслуживает талантливая статья Ф. Степуна «
Жизнь и
творчество» в «Логосе» за 1913 г.
Ложна та его исходная точка зрения, которая сразу же утверждает полярную противоположность
творчества и
жизни вместо того, чтобы утверждать противоположность
творчества и культуры.].
Творчество — внежизненно, оно есть сознательная жертва
жизнью, сознательное ограничение
жизни.
Творчество во всех сферах культуры оказывается нормально и оправданно, когда оно классично, т. е. свободно от духа
жизни.
Достижима ли в
творчестве свобода от духа
жизни?
Не было ли всякое великое
творчество не от
жизни свободно, а от общеобязательных норм свободно?
Романтическая творческая тоска глубоко связана с христианским чувством
жизни, с христианской потусторонностью [Интересные мысли о романтизме и классицизме можно найти в книжке Жуссэна «Романтизм и эволюция
творчества», написанной в духе философии Бергсона.
Классицизм и романтизм я здесь беру не как эстетические, литературные категории, а гораздо шире, как мировые, метафизические категории, распространяемые на все сферы
творчества, и на познание, и на нравственную
жизнь, и на все.
Мистика типа пантеистически-эманационного принуждена отвергнуть
творчество, для нее
жизнь есть истечение и переливание Божества в мир и мира в Божество, Божества в человека и человека в Божество [Мистика Экхардта принадлежит к тому типу, в котором Божество переходит в человека и человек переходит в Божество.
Интеллект не в силах постигнуть
жизни, так как
жизнь есть чистая длительность, динамика,
творчество.
Творчество тварных существ может быть направлено лишь к приросту творческой энергии бытия, к росту существ и их гармонии в мире, к созданию ими небывалых ценностей, небывалого восхождения в истине, добре и красоте, т. е. к созданию космоса и космической
жизни, к плероме, к сверхмирной полноте.
Путь аскетики сам по себе не есть путь творческий, и аскетические экстазы святых и мистиков — экстазы возврата к Богу, видения божественного света, а не
творчества нового мира, невиданной
жизни.
Эти исключительные любители покаяния и боязливые противники
творчества — враги возрождения духа, рождения к новой
жизни.
Не могло быть в дотворческую мировую эпоху сознано, что сама оргийность пола должна быть преображена, выведена из родового круговорота природы и направлена на
творчество новой
жизни, нового мира, а не истреблена.
В природной половой
жизни не достигается ни соединение мужа с женой, ни
творчество вечного бытия.
Подзаконная семья не есть
творчество новых отношений людей, новой
жизни, она есть послушание «миру», его бремени.
В нем с необычайной силой ставится проблема трагической противоположности
творчества и бытия, художества и
жизни: творить саму
жизнь или творить художественное произведение.
И вся
жизнь Л. Толстого была мучительным переходом от
творчества совершенных художественных произведений к
творчеству совершенной
жизни.
Идеал классически прекрасного, канонического, нормированного искусства стоит между
творчеством и бытием, отделяет художника от
жизни.
Творчество переливается в совершенное искусство, а не в совершенную
жизнь.
Судьба символистов — предтеч новой
жизни в
творчестве — жертвенна и трагична.
Теургия преодолевает трагедию
творчества, направляет творческую энергию на
жизнь новую.
Духовная работа смирения и послушания — лишь моменты пути, цель же — в
творчестве новой
жизни.
Поэтому путь христианской морали — через жертву к
творчеству, через отречение от мира сего и его соблазнительных благ к
творчеству мира иного и иной
жизни.
Мораль хочет быть
творчеством высшей правды
жизни и высшего бытия.
Но высшая задача человека —
творчество новой
жизни.
Творчество новой
жизни проходит через тайну индивидуальности.
И это откровение человека в моральном
творчестве — всегда индивидуально-качественное, а не серединно-общее, где-то воссоединяется с моралью евангельской, с моралью св. Франциска, с индивидуальной поэзией новозаветной
жизни, не знающей закона.
В этике
творчества будет вдохновение новой, небывшей еще
жизни.
Сущность
жизни для него в труде, а не в
творчестве.
Жертвенное преодоление общественной буржуазности, буржуазной отяжеленности и буржуазного испуга есть уже путь к
творчеству новой, небывшей еще
жизни, новому, небывшему еще общению людей.
Для этого сознания дело
жизни есть усвоение, а не
творчество, пассивное восприятие раз навсегда данного в древности.
Основная проблема XIX и XX века — проблема отношения
творчества (культуры) к
жизни (бытию).
Философия и наука есть неудача в творческом познании истины; искусство и литература — неудача в
творчестве красоты; семья и половая
жизнь — неудача в
творчестве любви; мораль и право — неудача в
творчестве человеческих отношений; хозяйство и техника — неудача в творческой власти человека над природой.
В строе русской души есть противление тому
творчеству, которое создает дурно-бесконечную, буржуазно-серединную культуру, есть жажда
творчества, которое создает новую
жизнь и иной мир.
Жизнь церкви замерла, окостенела и может возродиться лишь в религиозном
творчестве человечества, лишь в новой мировой эпохе.
В третью эпоху, эпоху религиозного
творчества, должны выявиться все концы и пределы мировой
жизни и культуры.
Итог всей мировой
жизни и мировой культуры — постановка проблемы
творчества, проблемы антропологического откровения.
Неточные совпадения
— А потом мы догадались, что болтать, все только болтать о наших язвах не стоит труда, что это ведет только к пошлости и доктринерству; [Доктринерство — узкая, упрямая защита какого-либо учения (доктрины), даже если наука и
жизнь противоречат ему.] мы увидали, что и умники наши, так называемые передовые люди и обличители, никуда не годятся, что мы занимаемся вздором, толкуем о каком-то искусстве, бессознательном
творчестве, о парламентаризме, об адвокатуре и черт знает о чем, когда дело идет о насущном хлебе, когда грубейшее суеверие нас душит, когда все наши акционерные общества лопаются единственно оттого, что оказывается недостаток в честных людях, когда самая свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдет нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке.
Я сохраню, впрочем, эти листки: может быть… Нет, не хочу обольщать себя неверной надеждой!
Творчество мое не ладит с пером. Не по натуре мне вдумываться в сложный механизм
жизни! Я пластик, повторяю: мое дело только видеть красоту — и простодушно, «не мудрствуя лукаво», отражать ее в создании…
— Боюсь, не выдержу, — говорил он в ответ, — воображение опять запросит идеалов, а нервы новых ощущений, и скука съест меня заживо! Какие цели у художника?
Творчество — вот его
жизнь!.. Прощайте! скоро уеду, — заканчивал он обыкновенно свою речь, и еще больше печалил обеих, и сам чувствовал горе, а за горем грядущую пустоту и скуку.
Очнувшись, со вздохом скажешь себе: ах, если б всегда и везде такова была природа, так же горяча и так величаво и глубоко покойна! Если б такова была и
жизнь!.. Ведь бури, бешеные страсти не норма природы и
жизни, а только переходный момент, беспорядок и зло, процесс
творчества, черная работа — для выделки спокойствия и счастия в лаборатории природы…
Великий творец всегда индивидуален, никому и ничему не подчинен и в своем индивидуальном
творчестве выражает дух народа; он даже гораздо более выражает дух своего народа, чем сам народ в своей коллективной
жизни.