Неточные совпадения
Путь освобождения от «мира» для
творчества новой
жизни и есть путь освобождения от греха, преодоление зла, собирание сил духа для
жизни божественной.
Указаны ли в единственном и абсолютном Евангелии пути
творчества ценностей
жизни?
Почти стыдно уже ссылаться на авторитет Евангелия в оправдание
творчества ценностей
жизни.
Все жизненное учение старца Амвросия, полное недоверия к человеку, к его
творчеству, к его мировой задаче совершенствования, основано на том, что «конечное и совершенное совершенство достигается на небе, в будущей бесконечной
жизни, к которой кратковременная земная
жизнь человеческая служит лишь приготовлением» (с. 151).
Творчество человека в Духе, в высшей духовной
жизни, так же уготовляет второе пришествие Христа, как земля-Богоматерь уготовила первое Его пришествие.
Христианство, в лучшем случае, оправдывало
творчество, но никогда не подымалось до того сознания, что не
творчество должно оправдывать, а
творчеством должно оправдывать
жизнь.
Активность человека идет не на
творчество нового бытия, а на восстановление старого бытия, на борьбу со злом, а не на созидание новой
жизни.
Особенного внимания заслуживает талантливая статья Ф. Степуна «
Жизнь и
творчество» в «Логосе» за 1913 г.
Ложна та его исходная точка зрения, которая сразу же утверждает полярную противоположность
творчества и
жизни вместо того, чтобы утверждать противоположность
творчества и культуры.].
Творчество — внежизненно, оно есть сознательная жертва
жизнью, сознательное ограничение
жизни.
Творчество во всех сферах культуры оказывается нормально и оправданно, когда оно классично, т. е. свободно от духа
жизни.
Достижима ли в
творчестве свобода от духа
жизни?
Не было ли всякое великое
творчество не от
жизни свободно, а от общеобязательных норм свободно?
Романтическая творческая тоска глубоко связана с христианским чувством
жизни, с христианской потусторонностью [Интересные мысли о романтизме и классицизме можно найти в книжке Жуссэна «Романтизм и эволюция
творчества», написанной в духе философии Бергсона.
Классицизм и романтизм я здесь беру не как эстетические, литературные категории, а гораздо шире, как мировые, метафизические категории, распространяемые на все сферы
творчества, и на познание, и на нравственную
жизнь, и на все.
Мистика типа пантеистически-эманационного принуждена отвергнуть
творчество, для нее
жизнь есть истечение и переливание Божества в мир и мира в Божество, Божества в человека и человека в Божество [Мистика Экхардта принадлежит к тому типу, в котором Божество переходит в человека и человек переходит в Божество.
Интеллект не в силах постигнуть
жизни, так как
жизнь есть чистая длительность, динамика,
творчество.
Творчество тварных существ может быть направлено лишь к приросту творческой энергии бытия, к росту существ и их гармонии в мире, к созданию ими небывалых ценностей, небывалого восхождения в истине, добре и красоте, т. е. к созданию космоса и космической
жизни, к плероме, к сверхмирной полноте.
Путь аскетики сам по себе не есть путь творческий, и аскетические экстазы святых и мистиков — экстазы возврата к Богу, видения божественного света, а не
творчества нового мира, невиданной
жизни.
Эти исключительные любители покаяния и боязливые противники
творчества — враги возрождения духа, рождения к новой
жизни.
Не могло быть в дотворческую мировую эпоху сознано, что сама оргийность пола должна быть преображена, выведена из родового круговорота природы и направлена на
творчество новой
жизни, нового мира, а не истреблена.
В природной половой
жизни не достигается ни соединение мужа с женой, ни
творчество вечного бытия.
Подзаконная семья не есть
творчество новых отношений людей, новой
жизни, она есть послушание «миру», его бремени.
В нем с необычайной силой ставится проблема трагической противоположности
творчества и бытия, художества и
жизни: творить саму
жизнь или творить художественное произведение.
И вся
жизнь Л. Толстого была мучительным переходом от
творчества совершенных художественных произведений к
творчеству совершенной
жизни.
Идеал классически прекрасного, канонического, нормированного искусства стоит между
творчеством и бытием, отделяет художника от
жизни.
Творчество переливается в совершенное искусство, а не в совершенную
жизнь.
Судьба символистов — предтеч новой
жизни в
творчестве — жертвенна и трагична.
Теургия преодолевает трагедию
творчества, направляет творческую энергию на
жизнь новую.
Духовная работа смирения и послушания — лишь моменты пути, цель же — в
творчестве новой
жизни.
Поэтому путь христианской морали — через жертву к
творчеству, через отречение от мира сего и его соблазнительных благ к
творчеству мира иного и иной
жизни.
Мораль хочет быть
творчеством высшей правды
жизни и высшего бытия.
Но высшая задача человека —
творчество новой
жизни.
Творчество новой
жизни проходит через тайну индивидуальности.
И это откровение человека в моральном
творчестве — всегда индивидуально-качественное, а не серединно-общее, где-то воссоединяется с моралью евангельской, с моралью св. Франциска, с индивидуальной поэзией новозаветной
жизни, не знающей закона.
В этике
творчества будет вдохновение новой, небывшей еще
жизни.
Сущность
жизни для него в труде, а не в
творчестве.
Жертвенное преодоление общественной буржуазности, буржуазной отяжеленности и буржуазного испуга есть уже путь к
творчеству новой, небывшей еще
жизни, новому, небывшему еще общению людей.
Для этого сознания дело
жизни есть усвоение, а не
творчество, пассивное восприятие раз навсегда данного в древности.
Основная проблема XIX и XX века — проблема отношения
творчества (культуры) к
жизни (бытию).
Философия и наука есть неудача в творческом познании истины; искусство и литература — неудача в
творчестве красоты; семья и половая
жизнь — неудача в
творчестве любви; мораль и право — неудача в
творчестве человеческих отношений; хозяйство и техника — неудача в творческой власти человека над природой.
В строе русской души есть противление тому
творчеству, которое создает дурно-бесконечную, буржуазно-серединную культуру, есть жажда
творчества, которое создает новую
жизнь и иной мир.
Жизнь церкви замерла, окостенела и может возродиться лишь в религиозном
творчестве человечества, лишь в новой мировой эпохе.
В третью эпоху, эпоху религиозного
творчества, должны выявиться все концы и пределы мировой
жизни и культуры.
Итог всей мировой
жизни и мировой культуры — постановка проблемы
творчества, проблемы антропологического откровения.
Неточные совпадения
— А потом мы догадались, что болтать, все только болтать о наших язвах не стоит труда, что это ведет только к пошлости и доктринерству; [Доктринерство — узкая, упрямая защита какого-либо учения (доктрины), даже если наука и
жизнь противоречат ему.] мы увидали, что и умники наши, так называемые передовые люди и обличители, никуда не годятся, что мы занимаемся вздором, толкуем о каком-то искусстве, бессознательном
творчестве, о парламентаризме, об адвокатуре и черт знает о чем, когда дело идет о насущном хлебе, когда грубейшее суеверие нас душит, когда все наши акционерные общества лопаются единственно оттого, что оказывается недостаток в честных людях, когда самая свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдет нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке.
Очнувшись, со вздохом скажешь себе: ах, если б всегда и везде такова была природа, так же горяча и так величаво и глубоко покойна! Если б такова была и
жизнь!.. Ведь бури, бешеные страсти не норма природы и
жизни, а только переходный момент, беспорядок и зло, процесс
творчества, черная работа — для выделки спокойствия и счастия в лаборатории природы…
Творчество же принадлежит к целям
жизни, оно принадлежит к царству свободы, т. е. к царству Духа.
В России с самых противоположных точек зрения проповедуется аскетическое воздержание от идейного
творчества, от
жизни мысли, переходящей пределы утилитарно нужного для целей социальных, моральных или религиозных.
Много раз говорилось, что
творчество ценностей совсем не нужно для спасения души в вечной
жизни.