Неточные совпадения
Говорят: ты грешное, падшее существо и потому не дерзай вступать на путь освобождения
духа от «мира», на путь
творческой жизни
духа, неси бремя послушания последствиям греха.
Упадочному двоению мыслей и расслабленному равнодушию к добру и злу нужно решительно противопоставить мужественное освобождение
духа и
творческий почин.
Философия хранит познание истины как мужскую солнечную активность в отношении к познаваемому [Р. Штейнер в одной из первых своих работ, «Истина и наука», написанной без всякой теософической терминологии, удачно выражает
творческую природу познания истины: «Истина не представляет, как это обыкновенно принимают, идеального отражения чего-то реального, но есть свободное порождение человеческого
духа, порождение, которого вообще не существовало бы нигде, если бы мы его сами не производили.
В философии совершается самоосвобождение
творческого акта человеческого
духа в его познавательной реакции на мир, в познавательном противлении миру данному и необходимому, а не в приспособлении к нему.
В философии есть победа человеческого
духа через активное противление, через
творческое преодоление; в науке — победа через приспособление, через приведение себя в соответствие с данным, навязанным по необходимости.
Но признание общеобязательной философии как
творческого искусства предполагает более высокую ступень общения между людьми и большее напряжение
духа, чем признание общеобязательной философии научной.
[ «Форма формы формы может быть также названа формой формы, но уже «ценности» (нем.).] Geltung в том случае лишь было бы последним, пресекающим дурной ряд ad infitum, если бы то была не логическая категория, а
творческий акт целостного
духа.
Истина открывается лишь
творческой активности
духа и вне ее недостижима и непостижима.
Принижение Истины до тех научных понятий, которые явились результатом приспособления к необходимости, есть падение
духа, отречение его от
творческой активности.
Критическая философия — зависимая философия, в ней бессилен
дух совершить
творческий акт, в ней рефлектирующее, раздвоенное состояние
духа.
Догматизм есть цельность
духа,
творческая его уверенность в своей силе.
Жизнь в
Духе есть жизнь свободная и
творческая.
Третье
творческое откровение в
Духе не будет иметь Священного Писания, не будет голосом свыше: оно совершается в человеке и человечестве, это откровение антропологическое, раскрытие христологии человека.
Третьего откровения нельзя ждать, его должен совершить сам человек, живущий в
Духе, совершить свободным
творческим актом.
Творческий акт оказывается изъятым из первичного бытия и переносится во вторичную сферу сознания, в бытие уже рационализированное и опосредственное, в
дух рассеченный и препарированный для специальных целей.
Поэтому в сознательном, слишком сознательном отношении к творчеству германской культуры есть некое рабство
духа, прикрывающее
творческую природу человека.
Философия эта, по
духу своему не
творческая и не активная, а послушная и приспособленная, не допускает мысли о том, что греховно-ограниченное состояние человеческой природы, для которой невозможно творчество бытия, может быть преодолено, что разрыв субъекта и объекта не вечен.
Романтическая
творческая тоска глубоко связана с христианским чувством жизни, с христианской потусторонностью [Интересные мысли о романтизме и классицизме можно найти в книжке Жуссэна «Романтизм и эволюция творчества», написанной в
духе философии Бергсона.
В символизме, в мистике, в Ницше, в Достоевском, в Л. Толстом, в анархизме, в Штейнере — во всех этих явлениях нового
духа творческий порыв восстает против классически-нормальных ограничений гносеологии.
Целостный, а не рассеченный
дух скрывается за
творческим актом как порывом к иному бытию, к восхождению.
Достижение истины предполагает
творческую активность
духа, его противление разрыву субъекта и объекта и вражде между творчеством и бытием.
И остается один только путь спасения от духовной смерти, от собственной выявленной и воплощенной тьмы — путь
творческого потрясения
духа.
Таинственно и чудесно перерождается покаяние в
творческий подъем и оживает омертвевший и угасавший
дух, освобождаются его созидательные силы.
Дух творческий окончательно признается грехом.
Во всемирной, всечеловеческой христианской любви должен быть тот же
творческий прорыв в иной мир, то же видение человеческого лица всякого брата по
Духу в Боге, что в высшей степени есть в любви эротической.
Принято даже называть художественным
творческий элемент во всех сферах активности
духа.
В новом символизме до конца доходит и великое
творческое напряжение человеческого
духа, и
творческая трагедия, и болезнь
духа.
Через искупление мир придет к новой,
творческой морали молодости, не к молодости языческой, а к молодости в
Духе Христовом.
Есть мораль слабости и мораль силы; мораль сострадания, блага людей, альтруизма и мораль ценностей,
творческого повышения; мораль рабьей обиды и мораль свободной вины; мораль аристократического благородства
духа и мораль
духа рабски-плебейского.
Мораль серединная, мораль безопасности, мораль, задерживающая наступление конца, закрывающая пределы бытия, должна раньше или позже сама прийти к концу и быть преодолена
творческим напряжением человеческого
духа.
Новая
творческая жизнь не может двигаться ни вправо, ни влево по линии «мира», а лишь ввысь и вглубь по линии
Духа.
В этих революциях нет подлинной революции
духа — они не
творческие, реакционные, обращенные назад, а не вперед.
Государственность и анархизм одинаково чужды
духу творческому, в них не созидается новое общение.
Поэтому же социализм лишен
духа творческого.
Только
творческая общественность, общественность в
духе любви и свободы в силах противиться общественности антихристовой.
Ибо жизнь в
Духе может быть лишь вечно
творческой, и всякая остановка и застой в
творческой динамике церкви есть уже грех против
Духа.
Любовь есть новая,
творческая жизнь, благодатная жизнь в
Духе.
Неточные совпадения
— «Русская интеллигенция не любит богатства». Ух ты! Слыхал? А может, не любит, как лиса виноград? «Она не ценит, прежде всего, богатства духовного, культуры, той идеальной силы и
творческой деятельности человеческого
духа, которая влечет его к овладению миром и очеловечению человека, к обогащению своей жизни ценностями науки, искусства, религии…» Ага, религия? — «и морали». — Ну, конечно, и морали. Для укрощения строптивых. Ах, черти…
В
творческой мысли
дух овладевает душевно-телесной стихией.
Раскрытие Истины есть
творческий акт
духа, человеческий
творческий акт,
творческий акт, преодолевающий рабство у объективного мира.
Неокантианство школы Виндельбанда, Риккерта и Ласка считает истину ценностью, но дает этому ложное истолкование в
духе не
творческого нормативизма.
Но
творческий акт человеческого
духа есть устремление к бесконечности, к трансцендентному, которое парадоксально должно быть признано имманентным.