Возрождение XV века, кватроченто, не осуществило идеалов Франциска и Данте, не продолжало
религиозного искусства Джотто — в нем раскрылось противоборство христианских и языческих стихий в человеке.
Неточные совпадения
Казалось бы, так ясно, что философия должна быть философской, исключительно философской, а не научной, подобно тому как мораль должна быть моральной, религия —
религиозной,
искусство — художественным.
Окончательный
религиозный смысл философии, как и смысл
искусства, выявляется имманентно, в свободном развитии философии.
Но в свете
религиозном «науки и
искусства» могут оказаться формой послушания, а не творчества.
Религиозная эпоха творчества будет переходом к иному бытию, а не к иной только «культуре», не к иным «наукам и
искусствам».
Прежние эпохи знали лишь вопрос об оправдании наук и
искусств или создании новых форм общественности, но не знали
религиозного вопроса о творчестве, о раскрытии творческой тайны о человеке в новую мировую эпоху.
Каноническое
искусство никогда не было творчеством в
религиозном смысле этого слова; оно принадлежит дотворческой эпохе, оно еще в законе и искуплении.
Мировой кризис творчества есть кризис канонического
искусства, он предваряет творческую
религиозную эпоху.
Лафенестр и Визева говорят об упадке
искусства кватроченто, о вырождении Возрождения, иссякании в нем творческих сил и об усилиях Савонаролы вернуться к творческим
религиозным истокам треченто.
Идеалистический символизм есть интимное
искусство утонченных; реалистический символизм — келейное
искусство тайновидения мира и
религиозного действия за мир» («По звездам», с. 277).
Но если, с одной стороны, эстетизм подходит к
религиозным безднам, то, с другой — он вырождается в буржуазный модернизм, в эстетическое гурманство, в Реми-де-гурмонство [Обычные эстетики и философии
искусства должны быть отнесены к раздражающему своей ненужностью типу литературы.
В этом
религиозный смысл кризиса
искусства, кризиса культуры.
Теургия — имманентно-религиозное
искусство.
Религиозная тенденция в
искусстве такая же смерть
искусству, как и тенденция общественная или моральная.
Светское, свободное
искусство должно имманентно дойти до
религиозных пределов.
Тот не знает, что есть теургия, кто смешивает ее с
религиозной тенденцией в
искусстве.
В Вагнере есть какая-то фальшь, и в пути его есть что-то реакционное, так как он хочет достигнуть синтетического
искусства на почве старой культуры и старого
религиозного сознания.
Искусство тоже не есть религия и ни в каком случае не может ее заменить, но оно, становясь религиозным, может служить религии, и эпохи религиозного подъема естественно и неизбежно запечатлены и подъемом
религиозного искусства.
Возрождение
религиозного искусства, если оно и последует, само по себе отнюдь еще не является ответом на эти запросы, потому что и оно остается еще в пределах искусства, между тем идея софиургии выводит за его пределы.
Но, разумеется, молитвенно вдохновляемое
религиозное искусство имеет наибольшие потенции стать той искрой, из которой загорится мировое пламя, и воссияет на земле первый луч Фаворского света.
На этой почве возможно и новое сближение искусства с культом, ренессанс
религиозного искусства, — не стилизация хотя и виртуозная, но лишенная вдохновения и творчески бессильная, а совершенно свободное и потому до конца искреннее, молитвенно вдохновляемое творчество, каким было великое религиозное искусство былых эпох.
«Для эпох неудержимого упадка определенной религии характерно, что исполнения
религиозного искусства процветают здесь как никогда при иных обстоятельствах, между тем как творческая способность к созданию религиозных произведений подлинного величия и настоящей глубины угасает вместе с неомрачимым доверием и непоколебимой силой веры.
Неточные совпадения
У него была способность понимать
искусство и верно, со вкусом подражать
искусству, и он подумал, что у него есть то самое, что нужно для художника, и, несколько времени поколебавшись, какой он выберет род живописи:
религиозный, исторический, жанр или реалистический, он принялся писать.
Из всех «секуляризованных» обломков некогда целостной культуры — культа
искусство в наибольшей степени хранит в себе память о прошлом в сознании высшей своей природы и
религиозных корней.
Эта черта
искусства связана отнюдь не с
религиозным характером его тем, — в сущности
искусство и не имеет тем, а только знает художественные поводы — точки, на которых загорается луч красоты.
Невольно возникает вопрос: быть может, именно здесь, в природе отношений, существовавших между культом и
искусством, и разрешалась
религиозная проблема
искусства, и
искусство, будучи храмовым, тем самым было и теургическим?
В одном лишь трудно сомневаться, именно что
искусству суждено еще загореться
религиозным пламенем.