Неточные совпадения
Это —
путь повышения в ранге самого
человека,
путь абсолютизации
человека, признания его верховным центром вселенной, образом и подобием Абсолютного Бытия, малым космосом, включающим в себя все.
Позитивизм был крайним выражением стремления не только постигнуть мир внешним
путем, уходящим как можно дальше от внутреннего
человека, но и самого
человека поставить в ряд внешних вещей мира.
Человек как замкнутое индивидуальное существо не имел бы
путей к познанию вселенной.
Омертвевший камень тяжелым пластом лежит в
человеке, и нет иного
пути избавления от него, кроме освобождения камня.
Человек обожествляется, но лишь
путем умолкания всего человеческого, исчезновения
человека и появления на его место Божества [И. В. Попов говорит о св. Макарии Египетском: «Перестать быть
человеком и теперь же стать Богом, хотя бы и на краткие моменты божественного наития, — вот что было целью всех стремлений и помышлений его души».
Творческая активность
человека не имеет своего Священного Писания,
пути ее не открыты свыше
человеку.
Лишь не достигший высшего самосознания
человек ищет оправданий творчества в Священном Писании и священных указаний о
путях творчества, т. е. хочет подчинить творчество закону и искуплению.
И Бог ждет от
человека антропологического откровения творчества, сокрыв от
человека во имя богоподобной свободы его
пути творчества и оправдание творчества.
Принудительное откровение творчества как закона, как наставления в
пути противоречило бы Божьей идее о свободе
человека, Божьей воле увидеть в
человеке творца, отображающего Его божественную природу.
Творческий опыт — особый религиозный опыт и
путь, творческий экстаз — потрясение всего существа
человека, выход в иной мир.
Христианская мистерия искупления на известной ступени развития человечества объективируется, представляется внеположной, трансцендентной
человеку и его внутреннему духовному
пути [Всем сердцем, всею мыслью, всеми действиями, т. е. всеми силами и способностями всех сынов человеческих совершаемое, и есть исполнение этого завета Христа — Сына Божия и вместе Сына Человеческого» (с. 32).
Высокая оценка активности
человека в деле воскрешения доводит Федорова до жутких слов о том, что нужно начать применять действие теллуро-солярной и психо-физиологической силы «на трупы в видах исследования и даже, быть может, оживления, и не будет ли это первым шагом по
пути воскрешения» (с. 289).
Так раскрывается спонтанность и автономность
человека в творчестве, свободная активность
человека на
пути к Христу Грядущему.
От сознания в себе творческого акта должен
человек исходить, это революционное в
человеке сознание, к которому нельзя прийти ни логическим, ни эволюционным
путем.
Путь Христа есть истинное рождение
Человека.
Тут Штейнер дает опасную формулировку несомненной истины о положительном смысле отпадения
человека как
пути раскрытия свободы
человека.].
Диавольская свобода и есть конечное и последнее противление Христу, т. е. истребление
Человека и избрание
пути небытия.
В конце христианского
пути загорается сознание, что Бог ждет от
человека такого откровения свободы, в котором открыться должно непредвиденное самим Богом.
Творческий опыт — духовен в религиозном смысле этого слова [Когда читаешь «
Путь к посвящению» или «
Путь к самопознанию
человека» Р. Штейнера, где говорится об оккультном
пути к высшей духовной жизни, то можно подумать, что до раскрытия оккультного
пути в мире не было духовной жизни, мир был погружен исключительно в физический план.
Творческий экстаз — экстаз религиозный,
путь творческого потрясения всего существа
человека —
путь религиозный.
К
пути гениальности
человек бывает так же избран и предназначен, как и к
пути святости.
Св. Мефодий дает единственное в своем роде оправдание полового акта как проводника Божественного творчества
людей как
пути, которым творит Бог-Художник.
Рождающий сексуальный акт, превращающий
человека в раба стихийно-женственного порядка природы, преображается в свободный творческий акт [Рождающий сексуальный акт оправдывают тем, что он есть единственный
путь рождения человеческой жизни и продолжения жизни человечества.
Христианство твердо знает, что
люди рождают во грехе, что греховно соединение полов в природном родовом порядке, и хочет ослабить, обезвредить грех
путем приспособления и послушания.
Любовь есть
путь, через который каждый раскрывает в себе человека-андрогина.
Поэтому любовь есть
путь восхождения пешего
человека к богоподобию.
Человек бессилен еще был осуществить то, к чему разными
путями шли Франциск и Данте, о чем пророчествовал Иохим из Флориды.
«В
человеке должно быть нечто, что жаждет самооткровения, и его откровением может быть искусство» («Философия искусства», с. 156.)«Искусство указывает
человеку путь к самому себе.
Христианство есть
путь раскрытия в каждом
человеке Абсолютного
Человека.
Этика творчества должна быть отделена от
путей человекобожества, ибо в ней возвышение и обожествление
человека совершается через Абсолютного
Человека — Христа, через Богочеловека.
Жертвенное преодоление общественной буржуазности, буржуазной отяжеленности и буржуазного испуга есть уже
путь к творчеству новой, небывшей еще жизни, новому, небывшему еще общению
людей.
Это — последний предел
пути необходимости, отдания всего кесарю,
пути, не раскрывающего творческую тайну о
человеке.
Путем метода сосредоточивания
человек делается обладателем мировой силы (Праны) и может управлять миром, но он перестает существовать как самость, остается лишь мировая божественная сила.
Путь позитивистический и рационалистический уже пройден современным
человеком, уже обнаружил свои страшные плоды, и
человек жаждет вернуться к своим сокровенным истокам.
Теософия хочет привести современного
человека к мистике и религии без жертвы, без отречения, по направлению наименьшего сопротивления,
путем эволюционным, а не катастрофическим.
Но мистические
пути не могут быть легкими и безжертвенными, не могут льстить данной природе
человека и данному его сознанию.
Человек будет властвовать над иерархией природных духов не
путем корыстного разъединения, а
путем любовного соединения.
Мистический
путь к Богу претворится в
путь к творению, к множественному бытию, к
человеку.
И творческое откровение о
человеке есть единственный
путь возрождения и развития омертвевшей жизни церкви.
В этом лике своем церковь раскроет зрелому
человеку, корчащемуся от религиозной муки, безмерную и безграничную свободу творчества в Духе, множественность индивидуальных
путей в Боге.
Церковность закрывала для
человека героический, горный, жертвенный
путь самого Христа, она снимала с
человека бремя ответственности и обеспечивала духовную жизнь, в которой «минует чаша сия».
Неточные совпадения
Всех других
путей шире и роскошнее он, озаренный солнцем и освещенный всю ночь огнями, но мимо его в глухой темноте текли
люди.
Все огорченья и преграды, какие только воздвигаются
человеку на
пути его, все искушенья и соблазны, ему предстоящие, собирал он перед ними во всей наготе, не скрывая ничего.
Но мы стали говорить довольно громко, позабыв, что герой наш, спавший во все время рассказа его повести, уже проснулся и легко может услышать так часто повторяемую свою фамилию. Он же
человек обидчивый и недоволен, если о нем изъясняются неуважительно. Читателю сполагоря, рассердится ли на него Чичиков или нет, но что до автора, то он ни в каком случае не должен ссориться с своим героем: еще не мало
пути и дороги придется им пройти вдвоем рука в руку; две большие части впереди — это не безделица.
По-моему, если бы Кеплеровы и Ньютоновы открытия, вследствие каких-нибудь комбинаций, никоим образом не могли бы стать известными
людям иначе как с пожертвованием жизни одного, десяти, ста и так далее
человек, мешавших бы этому открытию или ставших бы на
пути как препятствие, то Ньютон имел бы право, и даже был бы обязан… устранить этих десять или сто
человек, чтобы сделать известными свои открытия всему человечеству.
Читатель! Верно, нет сомненья, // Что не одобришь ты конёва рассужденья; // Но с самой древности, в наш даже век, // Не так ли дерзко
человек // О воле судит Провиденья, // В безумной слепоте своей, // Не ведая его ни цели, ни
путей?