Неточные совпадения
Высшая деятельность человека, его духовное
творчество, органически включается этим в общий мировой
процесс.
Тот
процесс, который рождается из внутренней мощи субстанций, из их личной оригинальности, есть
творчество.
Процесс мирового
творчества проходит через все Ипостаси Троицы.
В мировом космогоническом
процессе совершается откровение всех тайн Божьих, тайн творения и
творчества.
Человеческое
творчество создает не «образ», который дан, но «подобие», которое задано, воспроизводит в свободном, трудовом, историческом
процессе то, что предвечно есть как идеальный первообраз» (с. 140).
Мировой
процесс не есть продолжение
творчества.
Эта старая мистика не признавала самости человека как лика божественного и
творчества человека как
процесса божественного, она знает лишь Единое божественное.
Постепенно начиналась скептическая критика «значения личности в
процессе творчества истории», — критика, которая через десятки лет уступила место неумеренному восторгу пред новым героем, «белокурой бестией» Фридриха Ницше. Люди быстро умнели и, соглашаясь с Спенсером, что «из свинцовых инстинктов не выработаешь золотого поведения», сосредоточивали силы и таланты свои на «самопознании», на вопросах индивидуального бытия. Быстро подвигались к приятию лозунга «наше время — не время широких задач».
Очнувшись, со вздохом скажешь себе: ах, если б всегда и везде такова была природа, так же горяча и так величаво и глубоко покойна! Если б такова была и жизнь!.. Ведь бури, бешеные страсти не норма природы и жизни, а только переходный момент, беспорядок и зло,
процесс творчества, черная работа — для выделки спокойствия и счастия в лаборатории природы…
Человек ввергся в стихию звериного хаоса и мучительной историей, трудовым развитием, длительным
процессом творчества должен выйти из этого зверино-хаотического состояния, очеловечиться, стать во весь свой рост, освободиться из плена для нового и окончательного избрания себе бытия в Боге или небытия вне Бога.
Неточные совпадения
Его увлекал
процесс писанья, как
процесс неумышленного
творчества, где перед его глазами, пестрым узором, неслись его собственные мысли, ощущения, образы. Листки эти, однако, мешали ему забыть Веру, чего он искренно хотел, и питали страсть, то есть воображение.
В этой свободе твари, опирающейся на тварное ничто, божественные начала бытия существуют не в силе и славе своей, не в лике вечности, в которой они не ведают развития и восполнения, ибо не нуждаются в них, но во временном становлении, как тема и вместе задача мирового
процесса, его данностъ-заданностъ, что дает наиболее точную формулу для определения и тварной свободы, и тварного
творчества.
Вот важнейшее место, сюда относящееся: «если душа благодаря ускоренному уходу освобождается от тела, то она ни в каком отношении не терпит ущерба и познала природу зла с тем, чтобы открылись заключенные в ней силы и обнаружились энергии
творчества, которые оставались бы втуне при спокойном пребывании в бестелесном, ибо никогда не могли бы перейти в действие, и от души осталось бы скрытым, что она имеет» (Enn. IV, Lib. VIII, cap. 5).], а в неблагоприятном душа загрязняется и, для того чтобы освободиться от телесных оков, должна подвергнуться очистительному
процессу, которым является многократное перевоплощение в различные тела.
В свете его они являются только разными сторонами одного и того же целостного жизненного
процесса, жизни в гармонии и красоте, причем и сама она становится непрерывно совершающимся
творчеством красоты, произведением искусства.
Религиозную жизнь я всегда принимал не как воспитание и не как судебный
процесс, а как
творчество.