Неточные совпадения
Человеческая
природа в первооснове своей через Абсолютного
Человека — Христа уже стала
природой Нового Адама и воссоединилась с
природой Божественной — она не смеет уже чувствовать себя оторванной и уединенной.
Человек божествен по своей
природе.
Не существует дуализма божественной и внебожественной
природы, совершенной трансцендентности Бога миру и
человеку.
Наука есть специфическая реакция человеческого духа на мир, и из анализа
природы науки и научного отношения к миру должно стать ясно, что навязывание научности другим отношениям
человека к миру есть рабская зависимость духа.
Познание
человека покоится на предположении, что
человек — космичен по своей
природе, что он — центр бытия.
В конце концов, и самый крайний сенсуалист должен признать в ощущениях
человека его микрокосмическую
природу.
Человек сознает себя принадлежащим к двум мирам,
природа его двоится, и в сознании его побеждает то одна
природа, то другая.
И
человек с равной силой обосновывает самые противоположные самосознания, одинаково оправдывает их фактами своей
природы.
Почти с равным правом можно говорить о божественном происхождении
человека и о его происхождении от низших форм органической жизни
природы.
Человек — одно из явлений этого мира, одна из вещей в природном круговороте вещей; и
человек выходит из этого мира как образ и подобие абсолютного бытия и превышает все вещи порядка
природы.
Человек не только от мира сего, но и от мира иного, не только от необходимости, но и от свободы, не только от
природы, но и от Бога.
Человек может познавать себя как необходимую часть
природы и может быть подавлен этим познанием.
Человек, всечеловек, носитель абсолютной человечности, пришедший в сознание после обморока своего в природном мире, после падения своего в природную необходимость, сознает свою бесконечную
природу, которая не может быть удовлетворена и насыщена временными осуществлениями.
Двойственность человеческой
природы так разительна, что с силой учат о
человеке натуралисты и позитивисты и с не меньшей силой учат о нем супранатуралисты и мистики.
Основным для Шеллинга является понятие
природы, а не
человека.
Неумирающая истина астрологии была в этой глубокой уверенности, что на
человеке и судьбе его отпечатлены все наслоения космоса, все сферы неба, что
человек по
природе космичен.
Человек служит посредником и соединителем между Богом и
природой.
Не от
человека или через
человека, а у самой
Природы учился я своей философии, астрологии и богословию» [См. Jakob Böhmes sämmtliche Werke.
«По собственным моим силам я столь же слеп, как и всякий другой
человек, и столь же немощен, но в духе Божьем видит врожденный дух мой сквозь все, однако же не постоянно, а тогда лишь, когда дух Любви Божьей прорывается через мой дух, и тогда становится животная
природа и Божество единым Существом, единым разумением и светом единым.
В каждой отдельной способности
человека — целый мир в зародыше, который и выявляется от времени до времени при дисгармоническом раздражении» [См. там же, с. 303.]. «Поскольку
человек по своей двойственной
природе есть зеркало самой Истины в том смысле, что законы всего духовного и всего чувственного коренятся в его собственных законах, постольку
человек божественной
природы» [См. там же, с. 304.]. «Истинно благая воля в
человеке есть Христос в нем» [См. там же, с. 352.].
Он сам — как мир человеческий — есть опосредующая воля, причина действующая, расположенная между этими двумя
природами, чтобы служить им связью, средством соединения и воссоединить два действия, два движения, которые иначе были бы несовместимы» (фр.).]] скрыто исключительное антропологическое сознание, которое трудно найти в официальных церковных учениях и в официальных философских учениях [Замечательно учил Парацельс о творческой роли
человека в мире.
Человек — микрокосм, высшая, царственная ступень иерархии
природы как живого организма.
Человек-микрокосм ответствен за весь строй
природы, и то, что в нем совершается, отпечатлевается на всей
природе.
Человек живит, духотворит
природу своей творческой свободой и мертвит, сковывает ее своим рабством и падением в материальную необходимость.
Омертвение
природы и та дурная ее материализация, в силу которой все существа мира попали во власть необходимости и не находят выхода из состояния ограниченности, все пошло от падения
человека, от дурного перемещения иерархического центра
природы.
Падение
человека и последовавшая за ним утеря царственной свободы и погружение в низшие сферы необходимости лишили
человека его места в
природе и поставили его в рабскую зависимость от низших сфер природной иерархии.
Человек, омертвивший и механизировавший
природу своим падением и порабощением, встретил отовсюду сопротивление этого мертвого механизма
природы и попал в неволю к природной необходимости.
Сопротивление и власть мертвенно-окаменелых частей
природы, окончательно погруженных в материальную необходимость низших ступеней природной иерархии, есть источник горя и нужды
человека, сверженного царя
природы.
В
человека проникает трупный яд окончательно омертвевших ступеней
природы и мертвит
человека, принуждает его разделить судьбу камня, пыли и грязи.
Человек становится частью природного мира, одним из явлений
природы, подчиненным природной необходимости.
Природа должна быть очеловечена, освобождена, оживлена и одухотворена
человеком.
Только
человек может расколдовать и оживить
природу, так как он сковал и омертвил ее.
Судьба
человека зависит от судьбы
природы, судьбы космоса, и он не может себя отделить от него.
Всем материальным своим составом
человек прикован к материальности
природы и разделяет судьбу ее.
Человек не только выше всех иерархических ступеней
природы — он выше ангелов.
Дарвин показал, что
человек не есть абсолютный центр этой скромной планеты земли: он — одна из форм органической жизни на земле, той же
природы, что и другие формы, один из моментов эволюции.
Лишь богоусыновление
человека, совершенное Христом, восстановление Христом человеческой
природы, поврежденной грехом и отпадением, раскрывает тайну о
человеке и его первородстве, тайну лика человеческого.
Через Христа
человек делается причастным
природе Св.
О, конечно,
человек не Бог, он Сын Божий не в том единственном смысле, в каком Сын Божий Христос, но
человек причастен к тайнам
природы Св.
В силах это сделать лишь Абсолютный, Божественный
Человек, через которого всякий
человек причастен божественной
природе и божественной силе.
В Абсолютном
Человеке человеческая
природа остается в высших, божественных сферах бытия, в то время как в падшем природном
человеке она погружается в низшие сферы бытия, чтобы поднять падшего
человека в высшие сферы.
Мистическому соотношению Христа-Логоса и мировой, тварной души должно соответствовать и соотношение
человека и
природы, антропоса и космоса.
Та же символика мужского и женского может быть раскрыта в соотношении
человека и
природы.
В одном своем аспекте Христос-Логос — муж, а не жена — Абсолютный
Человек в мужской своей
природе.
Христианство всегда учило о падении и слабости
человека, о греховности и немощи человеческой
природы.
И в то же время христианская антропология признает абсолютное и царственное значение
человека, так как учит о вочеловечении Бога и обожествлении
человека, о взаимопроникновении
природы божественной и
природы человеческой.
Но для св. Исаака Сирианина мир есть лишь страсти и
человек делается сильным и получает ведение не через раскрытие своей человеческой
природы, а через ее окончательное умолкание и освобождение места для Бога.
Но
человек богоподобен не только потому, что он способен привести в молчание свою
природу и освободить место для Божества.
Но в эпоху Возрождения микрокосмичность
человека сознавали только мистики, подобные Пико делла Мирандолло, который говорил: «
Человек есть соединительная связь всей
природы и как бы эссенция, составленная из всех ее соков.
Человек как необходимая часть природного мира захотел свободы и самостоятельности, субъективно и произвольно поставил себя целью в
природе.
Неточные совпадения
Тут
человек идет рядом с
природой, с временами года, соучастник и собеседник всему, что совершается в творенье.
Александр Петрович имел дар слышать
природу русского
человека и знал язык, которым нужно говорить с ним.
Словом, все было хорошо, как не выдумать ни
природе, ни искусству, но как бывает только тогда, когда они соединятся вместе, когда по нагроможденному, часто без толку, труду
человека пройдет окончательным резцом своим
природа, облегчит тяжелые массы, уничтожит грубоощутительную правильность и нищенские прорехи, сквозь которые проглядывает нескрытый, нагой план, и даст чудную теплоту всему, что создалось в хладе размеренной чистоты и опрятности.
Поди ты сладь с
человеком! не верит в Бога, а верит, что если почешется переносье, то непременно умрет; пропустит мимо создание поэта, ясное как день, все проникнутое согласием и высокою мудростью простоты, а бросится именно на то, где какой-нибудь удалец напутает, наплетет, изломает, выворотит
природу, и ему оно понравится, и он станет кричать: «Вот оно, вот настоящее знание тайн сердца!» Всю жизнь не ставит в грош докторов, а кончится тем, что обратится наконец к бабе, которая лечит зашептываньями и заплевками, или, еще лучше, выдумает сам какой-нибудь декохт из невесть какой дряни, которая, бог знает почему, вообразится ему именно средством против его болезни.
Где же тот, кто бы на родном языке русской души нашей умел бы нам сказать это всемогущее слово: вперед? кто, зная все силы, и свойства, и всю глубину нашей
природы, одним чародейным мановеньем мог бы устремить на высокую жизнь русского
человека? Какими словами, какой любовью заплатил бы ему благодарный русский
человек. Но веки проходят за веками; полмиллиона сидней, увальней и байбаков дремлют непробудно, и редко рождается на Руси муж, умеющий произносить его, это всемогущее слово.