Неточные совпадения
«Бог должен стать
человеком,
человек — Богом, небо должно стать единым с землей, земля должна стать небом» [См. там же, т. IV. «De Signatura Rerum», с. 374.]. «Адам был создан Словом Божьим, но пал из Божьего Слова Любви в Божье Слово Гнева: тогда из благости снова разбудил Бог свое возлюбленное Слово глубочайшего смирения, любви и милосердия в Адамовом образе гнева и ввел великое сущее (ens) любви в сущее (ens) разбуженного гнева и
преобразил во Христе гневного Адама в святого» [См. там же, т. V. «Mysterium magnum», с. 133–134.]. «Так Христос стал Богочеловеком, а Адам и Авраам во Христе стал Богочеловеком...
Человек не может просто уйти от космоса, он может лишь изменить и
преобразить его.
И только
человек, занявший место в космосе, уготовленное ему Творцом, в силах
преобразить космос в новое небо и новую землю.
И действительно, то был другой, потому что темные ночи и ямщицкая память совершенно
преображали человека, неизвестно откуда приехавшего и неизвестно куда ускакавшего по тракту в неведомый свет, — преображали до такой степени, что и фигура, и лицо, и голос, и самый рассказ подергивались особенным налетом ямщицкой фантазии…
Неточные совпадения
— Мысль, что «сознание определяется бытием», — вреднейшая мысль, она ставит
человека в позицию механического приемника впечатлений бытия и не может объяснить, какой же силой покорный раб действительности
преображает ее? А ведь действительность никогда не была — и не будет! — лучше
человека, он же всегда был и будет не удовлетворен ею.
— Устала я и говорю, может быть, грубо, нескладно, но я говорю с хорошим чувством к тебе. Тебя — не первого такого вижу я, много таких
людей встречала. Супруг мой очень преклонялся пред людями, которые стремятся
преобразить жизнь, я тоже неравнодушна к ним. Я — баба, — помнишь, я сказала: богородица всех религий? Мне верующие приятны, даже если у них религия без бога.
В другой брошюре, под заглавием: «Сколько нужно
людей, чтобы
преобразить злодейство в праведность», он говорит: «Один
человек не должен убивать. Если он убил, он преступник, он убийца. Два, десять, сто
человек, если они делают это, — они убийцы. Но государство или народ может убивать, сколько он хочет, и это не будет убийство, а хорошее, доброе дело. Только собрать побольше народа, и бойня десятков тысяч
людей становится невинным делом. Но сколько именно нужно
людей для этого?
Спросите у этого жалкого, забитого нуждой
человека, что так внезапно
преобразило его, — и он непременно ответит вам: помилуйте-с! да ведь они теперича первые по нашему городу
люди!
Вот
люди, мнится мне, которые не зарыли своих талантов в землю, но, имея за душой грош, сумели, с помощью одних быстрых оборотцев,
преобразить его в двугривенный!