Неточные совпадения
Творческий гений ни за что дается
человеку, он не связан с религиозным или нравственным усилием
человека достигнуть совершенства,
преобразить себя.
И когда душа поворачивается к природе и
людям с тираническими инстинктами, когда она хочет лишь властвовать, а не жертвенно помогать и творчески
преображать, она подчиняется одному из самых темных инстинктов подсознательного и неизбежно подрывает свои творческие силы, ибо творчество предполагает жертву и отдачу.
Неверность же идеалистического учения о бессмертии в том, что это духовное, идеальное, ценностное начало не образует личности на вечность, не
преображает всех сил
человека для вечности, а отделяется от
человека, отвлекается в идеальное небо, образует безличный и бесчеловечный дух и предает
человека, человеческую личность тлению и смерти.
И действительно, то был другой, потому что темные ночи и ямщицкая память совершенно
преображали человека, неизвестно откуда приехавшего и неизвестно куда ускакавшего по тракту в неведомый свет, — преображали до такой степени, что и фигура, и лицо, и голос, и самый рассказ подергивались особенным налетом ямщицкой фантазии…
Неточные совпадения
— Мысль, что «сознание определяется бытием», — вреднейшая мысль, она ставит
человека в позицию механического приемника впечатлений бытия и не может объяснить, какой же силой покорный раб действительности
преображает ее? А ведь действительность никогда не была — и не будет! — лучше
человека, он же всегда был и будет не удовлетворен ею.
— Устала я и говорю, может быть, грубо, нескладно, но я говорю с хорошим чувством к тебе. Тебя — не первого такого вижу я, много таких
людей встречала. Супруг мой очень преклонялся пред людями, которые стремятся
преобразить жизнь, я тоже неравнодушна к ним. Я — баба, — помнишь, я сказала: богородица всех религий? Мне верующие приятны, даже если у них религия без бога.
В другой брошюре, под заглавием: «Сколько нужно
людей, чтобы
преобразить злодейство в праведность», он говорит: «Один
человек не должен убивать. Если он убил, он преступник, он убийца. Два, десять, сто
человек, если они делают это, — они убийцы. Но государство или народ может убивать, сколько он хочет, и это не будет убийство, а хорошее, доброе дело. Только собрать побольше народа, и бойня десятков тысяч
людей становится невинным делом. Но сколько именно нужно
людей для этого?
Спросите у этого жалкого, забитого нуждой
человека, что так внезапно
преобразило его, — и он непременно ответит вам: помилуйте-с! да ведь они теперича первые по нашему городу
люди!
Вот
люди, мнится мне, которые не зарыли своих талантов в землю, но, имея за душой грош, сумели, с помощью одних быстрых оборотцев,
преобразить его в двугривенный!