Философия не есть, подобно религии,
откровение Бога — она есть откровение человека, но человека, причастного к Логосу, к Абсолютному Человеку, к всечеловеку, а не замкнутого индивидуального существа.
Неточные совпадения
И
Бог ждет от человека антропологического
откровения творчества, сокрыв от человека во имя богоподобной свободы его пути творчества и оправдание творчества.
Ибо, поистине, Богочеловек есть
откровение не только божественного, но и человеческого величия и предполагает веру не только в
Бога, но и в человека.
Человекоподобие
Бога в единородном Сыне Божьем и есть уже вечная основа самобытно-свободной природы человека, способной к творческому
откровению.
Человек есть прибыльное
откровение в
Боге.
И новым лишь падением человека было бы ожидание и требование, чтобы сам
Бог за него совершил этот переход, чтобы творческое
откровение совершалось не по внутренней свободе человека, а по одной внешней помощи Божьей.
Бог Сам Человек — вот величайшее религиозное
откровение,
откровение Христа [Эта истина о том, что
Бог — Человек, односторонне, но гениально выражена в мистике Сведенборга.].
В конце христианского пути загорается сознание, что
Бог ждет от человека такого
откровения свободы, в котором открыться должно непредвиденное самим
Богом.
Силы, исключительно приверженные закону, не понимают и не принимают той высшей правды, что творчество — уже большее, чем первоначальное послушание воле Божьей, что
Бог сам возжелал
откровения воли человеческой.
Всякая христианская теократия была ложной и насильственной задержкой жизни во внешней ограде церковности, задержкой, мешающей свободному
откровению человечества, свободному его воссоединению с
Богом [Кн. Е. Трубецкой в своем «Миросозерцании Вл. С. Соловьева» прекрасно показал несостоятельность всякой теократии, ее нехристианскую природу.].
Мистика Индии предшествует
откровению Ликов Божьих и ликов человеческих, она погружена в первоначальную, недифференцированную божественность, в которой не видно еще ни
Бога, ни человека.
Мистика Индии вся безликая, не видит личности человеческой в ее метафизической самобытности и прибыльности для жизни самого
Бога, она вся еще до
откровения Человека в
Боге,
откровения лика через Сына Божьего [В «Голосе Безмолвия» говорится: «Прежде чем разум твоей души прозреет, зародыш личности должен быть разрушен» (с. 23).
Сознание Плотина противоположно тому антиномическому христианскому
откровению, по которому в Едином не угашается, а пребывает вся множественность и
Бог не есть отрицание человека и космоса, а утверждение.
Странствование души начинается без
Бога, без религиозного
откровения смысла.
Неточные совпадения
Апокалипсис раскрывает будущее, заложенное в настоящем, но он не ограничивается этим; ибо содержит и
откровение о том, что
Бог сотворит с миром промышлением Своим и всемогуществом Своим.
Бог не есть трансцендентное, как многие себе представляют, он есть имманентное, т. е. трансцендентное, ставшее содержанием разума (нем.).] в некоторой догматической определенности, то, очевидно, должен быть мост, оба мира соединяющий; должны быть письмена, которыми начертываются божественные
откровения, и язык, на котором они могут быть высказаны.
Он хочет и делает в себе самом только одну вещь, именно Он рождает себя в Отце, Сыне и Духе Св., в мудрости своего
откровения; кроме этого единый, безосновный
Бог не хочет в себе ничего и не имеет в себе самом совета о многом.
В этом смысле понимается и идея «
откровения» и «откровенной» религии: «откровенная (geoffenbarte) религия есть очевидная (offenbare), ибо в ней
Бог стал вполне очевидным.
Итак, когда единый всяческих
Бог является через
откровение единой разумной душе, тогда открывается ей всякое благо и в одно и то же время созерцается (ощущается) всеми вместе чувствами ее.