Неточные совпадения
Имя человека может
быть дано лишь
мужчине и женщине, соединенных как одно существо» [Цитирую по А. Франку.
«До своей
Евы Адам
был сам непорочной Девой, не
мужчиной и не женщиной; он имел в себе обе тинктуры — ту, что в огне, и ту, что в духе кротости, — и, если б только он устоял в испытании, он мог бы сам рождать в небесном порядке без разрыва.
Из того, что человек определяется как
мужчина или как женщина, ясно, что пол
есть стихия, разлитая во всем существе человека, а не дифференцированная его функция.
Мужчина-человек через женщину связан с природой, с космосом, вне женского он
был бы отрезан от души мира, от матери-земли.
Ибо поистине не
мужчина и не женщина
есть образ и подобие Божье, а лишь андрогин, дева-юноша, целостный бисексуальный человек.
Женщина стала коренной,
быть может, единственной слабостью
мужчины, точкой его рабского скрепления с природой, ставшей ему до жуткости чуждой.
«Адам
был мужчиною, равно как и женщиной, но и не тем, и не другим, а девою, исполненною целомудрия, чистоты и непорочности, как образ Божий; он имел в себе и тинктуру огня и тинктуру света, в слиянии которых покоилась любовь к себе как некий девственный центр, как прекрасный райский розарий, сад услад, в котором он сам себя любил; чему и мы уподобимся по воскресении мертвых, ибо, по слову Христа, там не женятся и не выходят замуж, а живут подобно ангелам Божиим» [T. V. «Mysterium magnum», с. 94.].
Когда тинктура огня очистится совершенно — в нее
будет возвращена София, Адам вновь обоймет свою всечестную невесту, которая
была отнята у него во время его первого сна, и не станет более ни
мужчина, ни женщина, но лишь одна ветвь на Христовом жемчужном дереве, что стоит в Божьем раю» [Там же, с. 150–151.].
«Христос затем
был рожден Девою, чтобы снова освятить женскую тинктуру и претворить ее в мужскую, дабы
мужчина и женщина стали муже-девами, как
был Христос» [Там же, с. 482.].
«Так, тайна и таинство истинной любви в том, чтобы взаимно помогать друг другу восстановить каждому в себе андрогина как целостного и чистого человека, который не
есть ни
мужчина, ни женщина, т. е. не нечто половинчатое» [Там же, с. 392.]. «Андрогин обусловлен присутствием небесной Девы в человеке, а ее присутствие обусловлено пребыванием в нем Бога.
Без понятия андрогина остается непонятной центральная идея религии — идея образа и подобия Божия» [Там же, с. 190–191.]. «Небесная София (идея)
была помощницей первозданного человека, не бывшего ни
мужчиной, ни женщиной; через свой союз с нею — который, следовательно, не мог
быть половым — он и должен
был упрочить андрогина и уничтожить в себе возможность стать
мужчиною или женщиною.
Отношение мужчины-человека к женственности
есть корень его отношения к природе.
Всякое соединение
мужчины и женщины, в котором преодолевается грех сексуального акта, в котором восстанавливается цельность пола, не
есть семейное соединение и не имеет оправдания в семье.
Мужчина не склонен отдаваться исключительно и безраздельно радости любви или страданию от какого-нибудь несчастья, у него всегда еще
есть его творчество, его дело, вся полнота его сил.
И в стихии женской любви
есть что-то жутко страшное для
мужчины, что-то грозное и поглощающее, как океан.
Притязания женской любви так безмерны, что никогда не могут
быть выполнены
мужчиной.
Сделавши свое дело относительно губернаторши, дамы насели было на мужскую партию, пытаясь склонить их на свою сторону и утверждая, что мертвые души выдумка и употреблена только для того, чтобы отвлечь всякое подозрение и успешнее произвесть похищение. Многие даже из
мужчин были совращены и пристали к их партии, несмотря на то что подвергнулись сильным нареканиям от своих же товарищей, обругавших их бабами и юбками — именами, как известно, очень обидными для мужеского пола.
Неточные совпадения
Тут
был на эпиграммы падкий, // На всё сердитый господин: // На чай хозяйский слишком сладкий, // На плоскость дам, на тон
мужчин, // На толки про роман туманный, // На вензель, двум сестрицам данный, // На ложь журналов, на войну, // На снег и на свою жену. //……………………………………
И вот из ближнего посада, // Созревших барышень кумир, // Уездных матушек отрада, // Приехал ротный командир; // Вошел… Ах, новость, да какая! // Музыка
будет полковая! // Полковник сам ее послал. // Какая радость:
будет бал! // Девчонки прыгают заране; // Но кушать подали. Четой // Идут за стол рука с рукой. // Теснятся барышни к Татьяне; //
Мужчины против; и, крестясь, // Толпа жужжит, за стол садясь.
Причудницы большого света! // Всех прежде вас оставил он; // И правда то, что в наши лета // Довольно скучен высший тон; // Хоть, может
быть, иная дама // Толкует Сея и Бентама, // Но вообще их разговор // Несносный, хоть невинный вздор; // К тому ж они так непорочны, // Так величавы, так умны, // Так благочестия полны, // Так осмотрительны, так точны, // Так неприступны для
мужчин, // Что вид их уж рождает сплин.
Из брички вылезла девка, с платком на голове, в телогрейке, и хватила обоими кулаками в ворота так сильно, хоть бы и
мужчине (малый в куртке из пеструшки [Пеструшка — домотканая пестрая ткань.]
был уже потом стащен за ноги, ибо спал мертвецки).
При этом
было сказано как-то даже несколько обидно насчет тоненького
мужчины: что он больше ничего, как что-то вроде зубочистки, а не человек.