В мистике было предварение творческой религиозной эпохи, как было и в других явлениях
мировой культуры, но и в мистике нес человек послушание последствиям греха.
Неточные совпадения
Русская философия строилась еще до
мирового кризиса
культуры, до последнего обострения трагедии познания.
Подобно тому как языческие кровавые жертвоприношения лишь предваряли подлинное
мировое искупление через Голгофскую жертву Христа, но самого искупления не достигали, так и творческие усилия человека, создавшего ценности
культуры, до сих пор лишь предваряли подлинную религиозную эпоху творчества, которое осуществит иное бытие.
В кризисе
культуры чувствуется переход к новой
мировой эпохе, к эпохе творческой.
Новое искусство, новый символизм ценны и значительны, прежде всего, как
мировой кризис искусства, как показатель кризиса всей
культуры.
Начало теургии есть уже конец литературы, конец всякого дифференцированного искусства, конец
культуры, но конец, принимающий
мировой смысл
культуры и искусства, конец сверхкультурный.
Мировой кризис
культуры, о котором много было говорено, есть также кризис морали, революция морального сознания.
И «политика» приходит к
мировому кризису, подобно всей
культуре.
Мировой кризис
культуры, о котором говорится на протяжении всей этой книги, есть вместе с тем и
мировой кризис дифференцированных ценностей политики, кризис всякой ветхой общественности.
Революционный переход от религиозного послушания к религиозному творчеству совершается через
мировой кризис серединно-канонической
культуры и серединно-канонической общественности.
Мировой кризис
культуры выведет из этой противоположности.
Творческая
мировая эпоха может быть лишь сверхкультурной, а не докультурной и не внекультурной — она принимает положительный религиозный смысл
культуры, признает великую правду всякой
культуры против всякого нигилизма.
Русская душа берет на себя бремя
мировой ответственности, и потому не может она творить ценности
культуры так, как творит душа латинская или германская.
Но на вершинах своих Россия сверхкультурна: там заостряется
мировой кризис
культуры.
Германская философия делает великое
мировое дело, она служит разрешению
мирового кризиса
культуры, но косвенно и от противного.
В третью эпоху, эпоху религиозного творчества, должны выявиться все концы и пределы
мировой жизни и
культуры.
Он неохотно и ‹не› очень много затратил времени на этот труд, но затраченного оказалось вполне достаточно для того, чтоб решительно не согласиться с философией истории, по-новому изображающей процесс развития
мировой культуры.
Такие великие явления
мировой культуры, как греческая трагедия или культурный ренессанс, как германская культура XIX в. или русская литература XIX в., совсем не были порождениями изолированного индивидуума и самоуслаждением творцов, они были явлением свободного творческого духа.
Я пережил три войны, из которых две могут быть названы мировыми, две революции в России, малую и большую, пережил духовный ренессанс начала ХХ века, потом русский коммунизм, кризис
мировой культуры, переворот в Германии, крах Франции и оккупацию ее победителями, я пережил изгнание, и изгнанничество мое не кончено.
Лондон, как синтез британской городской культуры, научил меня чувствовать все роковые контрасты
мировой культуры. Нельзя было и после Парижа не видеть мощи и высоты этой культуры, но в то же время и не сознавать, до какой степени. капиталистический и сословный строй Англии тормозил еще тогда истинное равноправнее этой прославленной стране свободы.
Неточные совпадения
— Мы презирали материальную
культуру, — выкрикивал он, и казалось, что он повторяет беззвучные слова Маркова. — Нас гораздо больше забавляло создавать
мировую литературу, анархические теории, неподражаемо великолепный балет, писать стихи, бросать бомбы. Не умея жить, мы научились забавляться… включив террор в число забав…
Я думал, что
мировая война выведет европейские народы за пределы Европы, преодолеет замкнутость европейской
культуры и будет способствовать объединению Запада и Востока.
Перед XX веком
мировая война поставит задачу выхода
культуры из Европы в
мировые пространства всей поверхности земного шара.
Германизм хотел бы навеки закрепить
мировое главенство Центральной Европы, он стремится распространить свое влияние на Восток, в Турцию и Китай, но мешает настоящему выходу за пределы Европы и замкнутой европейской
культуры.
Можно с негодованием относиться к некоторым сторонам колониальной политики и все же признавать, что она способствует
мировому объединению
культуры.