Демократизм в
метафизическом смысле этого слова отвергает не только ложную иерархию социальных положений, иерархию косных оценок, но и подлинную, внутреннюю метафизическую иерархию мира, на которой покоится все качественное и индивидуальное.
Неточные совпадения
Метафизическая интуиция не есть только более истинное проникновение в реальную действительность, чем научный анализ с его понятиями, — она есть также активно-творческое противление данному состоянию действительности во имя прорыва к высшему
смыслу бытия.
В понятие буржуазности здесь, конечно, вкладывается
смысл религиозно-метафизический, а не социально-классовый.
Демократизм (в
метафизическом, а не социальном
смысле слова) глубоко буржуазен, ибо ставит благополучие и устроение людей выше ценности, количество выше качества, средне-общее выше индивидуального, распределение выше творчества.
Аристократическая (в
метафизическом, а не социальном
смысле слова) мораль есть мораль ценности, качества, индивидуальности, творчества.
Напротив: в полном банкротстве живой жизни, в победительном и окончательном выявлении человеческой неспособности жить, — «в этом и только в этом» он способен видеть «религиозный и
метафизический смысл» даже борьбы человечества за улучшение жизни.
Неточные совпадения
Единственная абсолютная закономерность мира есть Божия воля, т. е. чудо; мир не закономерен в каком бы то ни было детерминистическом
смысле: механическом ли, оккультном или
метафизическом, — но чудесен.
Отсюда неискренность и фальшь (в самом глубоком, последнем
смысле)
метафизического пессимизма, ибо возжелать своего самоуничтожения не может никакая тварь, ни демоны, ни люди.
Как
метафизический центр мироздания, как все — организм, человек в каком-то
смысле есть это все, ему подвластное, имеет это все, знает это все.
В этом
смысле Гегель и Шеллинг отличаются от вольфианских предшественников Канта лишь большим философским вкусом и тонкостью — там, где последние довольствовались рассудочными построениями, здесь воздвигнуты величественные здания
метафизической спекуляции, но и они проникнуты не в меньшей мере притязанием на адекватное познание Божества, а потому, в известном
смысле, и религиозным самодовольством.
Поэтому у Беме, строго говоря, отсутствует идея творения и тварности, и хотя у него и постоянно встречается выражение «тварь и тварность» (Creatur und Creatürlichkeit), но это понятие вовсе не имеет принципиального
метафизического и онтологического
смысла, а означает только определенную ступень в раскрытии природы Бога (как есть это понятие и в системе Плотина, отрицающей тем не менее идею творения).