Эта человекоубийственная философия есть проявление титанической гордости философа, не человека, а философа, и даже не философа, а самой философии, самого философского познания [Философия Гегеля — предельная и величавая попытка, попытка титана поставить философию
выше человека и выше бытия.
Неточные совпадения
Но признание общеобязательной философии как творческого искусства предполагает более
высокую ступень общения между
людьми и большее напряжение духа, чем признание общеобязательной философии научной.
То как бы ниже, то как бы
выше себя пытался философствовать
человек — в зависимости от того, какие частные свои состояния и силы он клал в основу философствования.
Рационализм и критицизм делают основой философствования тоже частные, хотя и более
высокие сферы категорий разума, по-иному дробя дух
человека и пытаясь сделать познание нечеловеческим.
И в герметических книгах находим
высокое учение о
человеке.
«
Человек есть создание, завершающее все творение, и потому стоит
выше ангелов.
Человек не только
выше всех иерархических ступеней природы — он
выше ангелов.
Гуманистическое сознание не хочет знать
высокого происхождения
человека и
высокого его назначения.
И никогда
человек, предоставленный собственным силам, не подымался
выше.
Человек для него — стыд и боль,
человек должен быть преодолен,
человек должен прийти к тому, что
выше, чем
человек, что уже сверхчеловек.
Все существа до сих пор создавали что-нибудь
выше себя; а вы хотите быть отливом этой великой волны и скорее вернуться к состоянию зверя, чем превзойти
человека?
«
Выше любви к ближнему стоит любовь к дальнему и будущему;
выше еще, чем любовь к
человеку, ставлю я любовь к вещам и призракам» (там же).
Высокая оценка активности
человека в деле воскрешения доводит Федорова до жутких слов о том, что нужно начать применять действие теллуро-солярной и психо-физиологической силы «на трупы в видах исследования и даже, быть может, оживления, и не будет ли это первым шагом по пути воскрешения» (с. 289).
Бог сотворил столь головокружительно
высокий образ и подобие Свое, что в самом акте Божьего творчества оправдано уже безмерное дерзновение творческого акта
человека, его творческая свобода.
Бесконечно беден и бессодержателен
человек, если нет ничего
выше его, нет Бога, и бесконечно богат и содержателен
человек, если есть высшее, чем он, есть Бог.
Демократизм (в метафизическом, а не социальном смысле слова) глубоко буржуазен, ибо ставит благополучие и устроение
людей выше ценности, количество
выше качества, средне-общее
выше индивидуального, распределение
выше творчества.
Русский
человек даже
высокой культуры безмерно свободнее в своих исканиях и сильнее в своих творческих порывах.
Это была крошечная клетушка, шагов в шесть длиной, имевшая самый жалкий вид с своими желтенькими, пыльными и всюду отставшими от стены обоями, и до того низкая, что чуть-чуть
высокому человеку становилось в ней жутко, и все казалось, что вот-вот стукнешься головой о потолок.
Сговорившись с тем и другим, задал он всем попойку, и хмельные козаки, в числе нескольких человек, повалили прямо на площадь, где стояли привязанные к столбу литавры, в которые обыкновенно били сбор на раду. Не нашедши палок, хранившихся всегда у довбиша, они схватили по полену в руки и начали колотить в них. На бой прежде всего прибежал довбиш,
высокий человек с одним только глазом, несмотря, однако ж, на то, страшно заспанным.
— Знаю, — продолжал
высокий человек, — Левко много наговорил тебе пустяков и вскружил твою голову (тут показалось парубку, что голос незнакомца не совсем незнаком и как будто он когда-то его слышал). Но я дам себя знать Левку! — продолжал все так же незнакомец. — Он думает, что я не вижу всех его шашней. Попробует он, собачий сын, каковы у меня кулаки.
Неточные совпадения
Счастлив писатель, который мимо характеров скучных, противных, поражающих и печальною своею действительностью, приближается к характерам, являющим
высокое достоинство
человека, который из великого омута ежедневно вращающихся образов избрал одни немногие исключения, который не изменял ни разу возвышенного строя своей лиры, не ниспускался с вершины своей к бедным, ничтожным своим собратьям, и, не касаясь земли, весь повергался и в свои далеко отторгнутые от нее и возвеличенные образы.
— Все сделано, и сделано отлично.
Человек этот решительно понимает один за всех. За это я его поставлю
выше всех: заведу особенное, высшее управление и поставлю его президентом. Вот что он пишет…
Но воспитанные Александ<ром Петровичем> не только не пошатнулись, но, умудренные познаньем
человека и души, возымели
высокое нравственное влияние даже на взяточников и дурных
людей.
Поди ты сладь с
человеком! не верит в Бога, а верит, что если почешется переносье, то непременно умрет; пропустит мимо создание поэта, ясное как день, все проникнутое согласием и
высокою мудростью простоты, а бросится именно на то, где какой-нибудь удалец напутает, наплетет, изломает, выворотит природу, и ему оно понравится, и он станет кричать: «Вот оно, вот настоящее знание тайн сердца!» Всю жизнь не ставит в грош докторов, а кончится тем, что обратится наконец к бабе, которая лечит зашептываньями и заплевками, или, еще лучше, выдумает сам какой-нибудь декохт из невесть какой дряни, которая, бог знает почему, вообразится ему именно средством против его болезни.
Во время покосов не глядел он на быстрое подыманье шестидесяти разом кос и мерное с легким шумом паденье под ними рядами
высокой травы; он глядел вместо того на какой-нибудь в стороне извив реки, по берегам которой ходил красноносый, красноногий мартын — разумеется, птица, а не
человек; он глядел, как этот мартын, поймав рыбу, держал ее впоперек в носу, как бы раздумывая, глотать или не глотать, и глядя в то же время пристально вздоль реки, где в отдаленье виден был другой мартын, еще не поймавший рыбы, но глядевший пристально на мартына, уже поймавшего рыбу.