Неточные совпадения
Синтез его
не знает
еще всей остроты трагедии культуры.
Да и тот революционный крах, который пережила физика за последние десять лет,
не оставляет камня на камне от старого математического естествознания,
все еще пленяющего неокантианцев.].
Ницше почуял, как никто
еще и никогда на протяжении
всей истории, творческое призвание человека, которого
не сознавала ни антропология святоотеческая, ни антропология гуманистическая.
Не сокрыт ли другой аспект Христа от того, кто
все еще в искуплении и кто
не совершил подвига раскрытия своей творческой природы?
В гениальном дерзновении Федорова есть срыв и уклон, но
все же жертва пассивного христианского сознания, для которого
не раскрылось
еще творчество.
В историческом христианстве слишком много языческого приспособления к «миру» и «мирскому», оно
все приспособлено к физическому плану бытия, оно недостаточно последовательно аскетично, оно
еще не духовно в своем выявлении.
«Если преуспел он в посте, во бдении, в псалмопении, во всяком подвиге и во всякой добродетели, но на жертвеннике сердца его
не совершено
еще благодатию таинственной действие Духа, при полном ощущении и духовном упокоении: то
все таковое чинопоследование подвижничества несовершенно и почти бесполезно; потому что человек
не имеет духовного радования, таинственно производимого в сердце» (с. 438).] и мистики говорят, что покаяние должно быть плодоносно, что покаяние
не должно доводить до духовного отчаяния, ибо отчаяние — самый большой грех.
Слабость и вялость сексуального акта
не есть
еще показатель слабости и вялости пола в человеке, ибо энергия пола, разлитая во
всем существе человека, может иметь много проявлений и направлений.
Мужчина
не склонен отдаваться исключительно и безраздельно радости любви или страданию от какого-нибудь несчастья, у него всегда
еще есть его творчество, его дело,
вся полнота его сил.
Все язычество
еще раз вошло в католическую церковь, но никакое Возрождение
не было этим достигнуто.
Культура
все еще есть пресечение творческого акта,
не допускающее творческому акту достигнуть своего задания.].
Пророческое будущее
не принадлежит ни германскому духу музыки, ни латинскому духу пластики, а лишь синтетическому теургическому искусству,
не вагнеровскому, которое
все еще остается в культуре, а иному, переходящему за пределы культуры к новому бытию.
В канонической морали
всех эпох
не рождалось
еще нового общения людей.
Мораль гуманизма —
все еще мораль послушания, а
не творчества, мораль рода, а
не богочеловечества.
Новозаветное христианство оправдывает государство, право, хозяйство
не как откровение нового общения в Духе, а как послушание последствиям греха, т. е. оправдывает ветхую общественность ветхозаветно, тем, что закон нужен
еще и
все еще должен изобличать грех.
Революции
все еще остаются в эпохах закона и искупления и
не переходят в эпоху творчества.
Человек, о котором учит психология,
все еще — внешний, а
не внутренний человек.
Мистика Индии
вся безликая,
не видит личности человеческой в ее метафизической самобытности и прибыльности для жизни самого Бога, она
вся еще до откровения Человека в Боге, откровения лика через Сына Божьего [В «Голосе Безмолвия» говорится: «Прежде чем разум твоей души прозреет, зародыш личности должен быть разрушен» (с. 23).
Наше национальное самосознание
все еще смутно и хаотично, и потому
не всегда оно отличает сверхкультурную правду России от докультурного хаоса России.
На другой день, дамы еще не вставали, как охотничьи экипажи, катки и тележка стояли у подъезда, и Ласка, еще с утра понявшая, что едут на охоту, навизжавшись и напрыгавшись досыта, сидела на катках подле кучера, взволнованно и неодобрительно за промедление глядя на дверь, из которой
все еще не выходили охотники.
Неточные совпадения
Бывало, он
еще в постеле: // К нему записочки несут. // Что? Приглашенья? В самом деле, // Три дома на вечер зовут: // Там будет бал, там детский праздник. // Куда ж поскачет мой проказник? // С кого начнет он?
Всё равно: // Везде поспеть немудрено. // Покамест в утреннем уборе, // Надев широкий боливар, // Онегин едет на бульвар, // И там гуляет на просторе, // Пока недремлющий брегет //
Не прозвонит ему обед.
И вновь задумчивый, унылый // Пред милой Ольгою своей, // Владимир
не имеет силы // Вчерашний день напомнить ей; // Он мыслит: «Буду ей спаситель. //
Не потерплю, чтоб развратитель // Огнем и вздохов и похвал // Младое сердце искушал; // Чтоб червь презренный, ядовитый // Точил лилеи стебелек; // Чтобы двухутренний цветок // Увял
еще полураскрытый». //
Всё это значило, друзья: // С приятелем стреляюсь я.
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей
еще мне полстакана… // Довольно, милый…
Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу
не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
Когда б он знал, какая рана // Моей Татьяны сердце жгла! // Когда бы ведала Татьяна, // Когда бы знать она могла, // Что завтра Ленский и Евгений // Заспорят о могильной сени; // Ах, может быть, ее любовь // Друзей соединила б вновь! // Но этой страсти и случайно //
Еще никто
не открывал. // Онегин обо
всем молчал; // Татьяна изнывала тайно; // Одна бы няня знать могла, // Да недогадлива была.
Случайно вас когда-то встретя, // В вас искру нежности заметя, // Я ей поверить
не посмел: // Привычке милой
не дал ходу; // Свою постылую свободу // Я потерять
не захотел. //
Еще одно нас разлучило… // Несчастной жертвой Ленский пал… // Ото
всего, что сердцу мило, // Тогда я сердце оторвал; // Чужой для
всех, ничем
не связан, // Я думал: вольность и покой // Замена счастью. Боже мой! // Как я ошибся, как наказан…