Неточные совпадения
Берестовые скамьи вокруг
всей комнаты; огромный стол под образами в парадном углу; широкая печь с запечьями, уступами и выступами, покрытая цветными пестрыми изразцами, —
все это было очень знакомо нашим двум молодцам, приходившим каждый год домой на каникулярное время; приходившим потому, что у них
не было
еще коней, и потому, что
не в обычае было позволять школярам ездить верхом.
— Слушайте!..
еще не то расскажу: и ксендзы ездят теперь по
всей Украйне в таратайках. Да
не то беда, что в таратайках, а то беда, что запрягают уже
не коней, а просто православных христиан. Слушайте!
еще не то расскажу: уже говорят, жидовки шьют себе юбки из поповских риз. Вот какие дела водятся на Украйне, панове! А вы тут сидите на Запорожье да гуляете, да, видно, татарин такого задал вам страху, что у вас уже ни глаз, ни ушей — ничего нет, и вы
не слышите, что делается на свете.
Конные ехали,
не отягчая и
не горяча коней, пешие шли трезво за возами, и
весь табор подвигался только по ночам, отдыхая днем и выбирая для того пустыри, незаселенные места и леса, которых было тогда
еще вдоволь.
— Скажи епископу от меня и от
всех запорожцев, — сказал кошевой, — чтобы он ничего
не боялся. Это козаки
еще только зажигают и раскуривают свои трубки.
Войско, отступив, облегло
весь город и от нечего делать занялось опустошеньем окрестностей, выжигая окружные деревни, скирды неубранного хлеба и напуская табуны коней на нивы,
еще не тронутые серпом, где, как нарочно, колебались тучные колосья, плод необыкновенного урожая, наградившего в ту пору щедро
всех земледельцев.
— Неразумная голова, — говорил ему Тарас. — Терпи, козак, — атаман будешь!
Не тот
еще добрый воин, кто
не потерял духа в важном деле, а тот добрый воин, кто и на безделье
не соскучит, кто
все вытерпит, и хоть ты ему что хочь, а он все-таки поставит на своем.
Народ в городе голодный; стало быть,
все съест духом, да и коням тоже сена… уж я
не знаю, разве с неба кинет им на вилы какой-нибудь их святой… только про это
еще Бог знает; а ксендзы-то их горазды на одни слова.
Только, верно, всякий
еще вчерашним сыт, ибо, некуда деть правды, понаедались
все так, что дивлюсь, как ночью никто
не лопнул.
Испуганный жид припустился тут же во
все лопатки, как только могли вынести его тонкие, сухие икры. Долго
еще бежал он без оглядки между козацким табором и потом далеко по
всему чистому полю, хотя Тарас вовсе
не гнался за ним, размыслив, что неразумно вымещать запальчивость на первом подвернувшемся.
Все засмеялись козаки. И долго многие из них
еще покачивали головою, говоря: «Ну уж Попович! Уж коли кому закрутит слово, так только ну…» Да уж и
не сказали козаки, что такое «ну».
Но и тут
не поддался лях,
все еще силился нанести врагу удар, но ослабела упавшая вместе с саблею рука.
А козаки
все еще говорили промеж собой, и
всю ночь стояла у огней, приглядываясь пристально во
все концы, трезвая,
не смыкавшая очей стража.
Еще солнце
не дошло до половины неба, как
все запорожцы собрались в круги.
Никогда
не вмешивался он в их речи, а
все только слушал да прижимал пальцем золу в своей коротенькой трубке, которой
не выпускал изо рта, и долго сидел он потом, прижмурив слегка очи; и
не знали козаки, спал ли он или
все еще слушал.
Долго
еще оставшиеся товарищи махали им издали руками, хотя
не было ничего видно. А когда сошли и воротились по своим местам, когда увидели при высветивших ясно звездах, что половины телег уже
не было на месте, что многих, многих нет, невесело стало у всякого на сердце, и
все задумались против воли, утупивши в землю гульливые свои головы.
Тарас видел
еще издали, что беда будет
всему Незамайковскому и Стебликивскому куреню, и вскрикнул зычно: «Выбирайтесь скорей из-за возов, и садись всякий на коня!» Но
не поспели бы сделать то и другое козаки, если бы Остап
не ударил в самую середину; выбил фитили у шести пушкарей, у четырех только
не мог выбить: отогнали его назад ляхи.
Все бежали ляхи к знаменам; но
не успели они
еще выстроиться, как уже куренной атаман Кукубенко ударил вновь с своими незамайковцами в середину и напал прямо на толстопузого полковника.
— Что, паны? — перекликнулся атаман Тарас, проехавши впереди
всех. — Есть ли
еще порох в пороховницах? Крепка ли
еще козацкая сила?
Не гнутся ли
еще козаки?
А уж упал с воза Бовдюг. Прямо под самое сердце пришлась ему пуля, но собрал старый
весь дух свой и сказал: «
Не жаль расстаться с светом. Дай бог и всякому такой кончины! Пусть же славится до конца века Русская земля!» И понеслась к вышинам Бовдюгова душа рассказать давно отошедшим старцам, как умеют биться на Русской земле и,
еще лучше того, как умеют умирать в ней за святую веру.
Но
не выехали они
еще из лесу, а уж неприятельская сила окружила со
всех сторон лес, и меж деревьями везде показались всадники с саблями и копьями.
— Молчи ж! — прикрикнул сурово на него товарищ. — Чего тебе
еще хочется знать? Разве ты
не видишь, что
весь изрублен? Уж две недели как мы с тобою скачем
не переводя духу и как ты в горячке и жару несешь и городишь чепуху. Вот в первый раз заснул покойно. Молчи ж, если
не хочешь нанести сам себе беду.
Но прежде
еще, нежели жиды собрались с духом отвечать, Тарас заметил, что у Мардохая уже
не было последнего локона, который хотя довольно неопрятно, но
все же вился кольцами из-под яломка его. Заметно было, что он хотел что-то сказать, но наговорил такую дрянь, что Тарас ничего
не понял. Да и сам Янкель прикладывал очень часто руку ко рту, как будто бы страдал простудою.
— О, любезный пан! — сказал Янкель, — теперь совсем
не можно! Ей-богу,
не можно! Такой нехороший народ, что ему надо на самую голову наплевать. Вот и Мардохай скажет. Мардохай делал такое, какого
еще не делал ни один человек на свете; но Бог
не захотел, чтобы так было. Три тысячи войска стоят, и завтра их
всех будут казнить.
И вслед за тем ударил он по коню, и потянулся за ним табор из ста телег, и с ними много было козацких конников и пехоты, и, оборотясь, грозил взором
всем остававшимся, и гневен был взор его. Никто
не посмел остановить их. В виду
всего воинства уходил полк, и долго
еще оборачивался Тарас и
все грозил.
Неточные совпадения
Бывало, он
еще в постеле: // К нему записочки несут. // Что? Приглашенья? В самом деле, // Три дома на вечер зовут: // Там будет бал, там детский праздник. // Куда ж поскачет мой проказник? // С кого начнет он?
Всё равно: // Везде поспеть немудрено. // Покамест в утреннем уборе, // Надев широкий боливар, // Онегин едет на бульвар, // И там гуляет на просторе, // Пока недремлющий брегет //
Не прозвонит ему обед.
И вновь задумчивый, унылый // Пред милой Ольгою своей, // Владимир
не имеет силы // Вчерашний день напомнить ей; // Он мыслит: «Буду ей спаситель. //
Не потерплю, чтоб развратитель // Огнем и вздохов и похвал // Младое сердце искушал; // Чтоб червь презренный, ядовитый // Точил лилеи стебелек; // Чтобы двухутренний цветок // Увял
еще полураскрытый». //
Всё это значило, друзья: // С приятелем стреляюсь я.
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей
еще мне полстакана… // Довольно, милый…
Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу
не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
Когда б он знал, какая рана // Моей Татьяны сердце жгла! // Когда бы ведала Татьяна, // Когда бы знать она могла, // Что завтра Ленский и Евгений // Заспорят о могильной сени; // Ах, может быть, ее любовь // Друзей соединила б вновь! // Но этой страсти и случайно //
Еще никто
не открывал. // Онегин обо
всем молчал; // Татьяна изнывала тайно; // Одна бы няня знать могла, // Да недогадлива была.
Случайно вас когда-то встретя, // В вас искру нежности заметя, // Я ей поверить
не посмел: // Привычке милой
не дал ходу; // Свою постылую свободу // Я потерять
не захотел. //
Еще одно нас разлучило… // Несчастной жертвой Ленский пал… // Ото
всего, что сердцу мило, // Тогда я сердце оторвал; // Чужой для
всех, ничем
не связан, // Я думал: вольность и покой // Замена счастью. Боже мой! // Как я ошибся, как наказан…