Неточные совпадения
Человеческая
природа в первооснове своей через
Абсолютного Человека — Христа уже стала
природой Нового Адама и воссоединилась с
природой Божественной — она не смеет уже чувствовать себя оторванной и уединенной.
Человек — одно из явлений этого мира, одна из вещей в природном круговороте вещей; и человек выходит из этого мира как образ и подобие
абсолютного бытия и превышает все вещи порядка
природы.
Человек, всечеловек, носитель
абсолютной человечности, пришедший в сознание после обморока своего в природном мире, после падения своего в природную необходимость, сознает свою бесконечную
природу, которая не может быть удовлетворена и насыщена временными осуществлениями.
Поэтому философия эта опознает
природу человека как образа и подобия
абсолютного бытия, как микрокосма, как верховного центра бытия и проливает свет на таинственную двойственность
природы человека.
Дарвин показал, что человек не есть
абсолютный центр этой скромной планеты земли: он — одна из форм органической жизни на земле, той же
природы, что и другие формы, один из моментов эволюции.
В силах это сделать лишь
Абсолютный, Божественный Человек, через которого всякий человек причастен божественной
природе и божественной силе.
В
Абсолютном Человеке человеческая
природа остается в высших, божественных сферах бытия, в то время как в падшем природном человеке она погружается в низшие сферы бытия, чтобы поднять падшего человека в высшие сферы.
В одном своем аспекте Христос-Логос — муж, а не жена —
Абсолютный Человек в мужской своей
природе.
И в то же время христианская антропология признает
абсолютное и царственное значение человека, так как учит о вочеловечении Бога и обожествлении человека, о взаимопроникновении
природы божественной и
природы человеческой.
Человек — микрокосм, ему принадлежит центральное и царственное положение в мире, потому что
природа человека мистически подобна
природе абсолютного Человека-Христа и тем причастна к
природе Св.
Или человек — образ и подобие
Абсолютного Божественного Бытия — тогда он свободный дух, царь и центр космоса; или человек — образ и подобие данного природного мира — тогда нет человека, а есть лишь одно из преходящих явлений
природы.
Человек не может быть только отцом, отцом своих детей, будущих человеческих поколений, он должен быть и сыном, должен иметь происхождение, должен иметь корни своей
природы, уходящие в
абсолютное бытие и в вечность.
В Евангелии раскрывается лишь один аспект Христа,
Абсолютного Человека, искупающего и спасающего человеческую
природу.
Творческая тайна человеческой
природы обращена к Христу Грядущему, к силе и славе
Абсолютного Человека.
Но всеоживляющий и одухотворяющий подъем падшего человека возможен лишь через явление
Абсолютного Человека, приобщающего
природу человека к
природе божественной.
Детерминизм и натурализм — всегда до приобщения человеческой
природы к
природе божественной через
Абсолютного Человека.
Неоплатоническая мистика и связанная с ней негативная теология проходят мимо христианского откровения о богочеловечестве, о глубоком родстве и слиянии
природы человеческой и
природы Божественной, слиянии не истребляющем, а утверждающем человека в
абсолютной жизни.
Бемизм есть динамический спинозизм, концепция же отношения Бога к миру у обоих одна и та же [Cp., напр., у Спинозы: «Я раскрыл природу Бога и его свойства, а именно, что он необходимо существует; что он един; что он существует и действует по одной только необходимости своей природы; что он составляет свободную причину всех вещей; что все существует в Боге и, таким образом, зависит от него, что без него не может ни существовать, ни быть представляемо; и наконец, что все предопределено Богом и именно не из свободы вовсе или абсолютного благоизволения, а из
абсолютной природы Бога, иными словами, бесконечного его могущества…
Неточные совпадения
Ты знал, ты не мог не знать эту основную тайну
природы человеческой, но ты отверг единственное
абсолютное знамя, которое предлагалось тебе, чтобы заставить всех преклониться пред тобою бесспорно, — знамя хлеба земного, и отверг во имя свободы и хлеба небесного.
Добыть себе относительную общественную свободу русским трудно не потому только, что в русской
природе есть пассивность и подавленность, но и потому, что русский дух жаждет
абсолютной Божественной свободы.
Поэтому при противопоставлении творения и эманации главный спор идет не о Боге, но о мире, не о божественной основе мира, но об его тварной
природе: есть ли мир только пассивно рассеивающая и ослабляющая лучи божественного света среда, или же он по-своему собирает, отражает и проявляет их? есть ли особый фокус мира, возможен ли мир наряду с
Абсолютным и как и в каком смысле возможен?
Если мир. возникает только в процессе удаления из
абсолютного, его убыли, и лишь в этой убыли и состоит его собственная
природа, то, очевидно, миротворящее начало есть прогрессивно возрастающий минус
абсолютного, или погружение его во зло: отсюда получается неизбежный антикосмизм, и самого Плотина лишь эллинский дух да непоследовательность спасали от сатанинского вывода, формулированного Мефистофелем:
«Поэтому должна быть принята такая причинность, чрез которую нечто совершается, без того, чтобы эта причина не определялась далее еще через какую-либо предшествующую причину по необходимым законам, т. е. через
абсолютную спонтанность причин, которые бы от себя начинали ряд явлений, протекающих по законам
природы, следовательно, трансцендентальную свободу, без которой даже в развитии
природы порядок явлений со стороны причин никогда не является полным» (370).