Мне иногда приходило в голову, что если
я попаду в «рай», то исключительно за то, что не склонен к осуждению, все остальное во мне казалось не заслуживающим «рая».
Еще будучи студентом, но уже начав свою литературную деятельность,
я попал, в одну из своих первых поездок в Петербург, на литературный вечер радикальных и даже марксистских кругов.
Неточные совпадения
Когда
я поступил во второй класс кадетского корпуса и
попал во время перемены между уроками в толпу товарищей кадетов,
я почувствовал себя совершенно несчастным и потерянным.
В прошлом
я не мог даже
спать иначе, чем при искусственном освещении.
Я мог заниматься философией, думать, писать, читать при всех условиях, когда у
меня было 39° температуры, когда бомбы
падали около нашего дома (осенью 17 года), когда случались несчастья.
Потом
я знал долгий период непопулярности, когда на
меня исключительно
нападали и писали обо
мне ругательные статьи.
Я всегда был слишком активным, слишком часто вмешивался в спор, защищал одни идеи и
нападал на другие, не мог быть «объективным».
За эту статью на
меня очень
нападали.
В первые дни революции активность моя выразилась лишь в том, что когда Манеж осаждался революционными массами, а вокруг Манежа и внутри его были войска, которые каждую минуту могли начать стрелять,
я с трудом пробрался внутрь Манежа, спросил офицера, стоявшего во главе этой части войска, и начал убеждать его не стрелять, доказывая ему, что образовалось новое правительство и что старое правительство безнадежно
пало.
Я почему-то
попал от общественных деятелей на короткое время в члены Совета Республики, так называемый Предпарламент, что очень
мне не соответствовало и было глупо.
Я убежден, что
попадали к нам и люди, которые потом докладывали о слышанном властям.
Один рабочий, который
мне показался интереснее других, с большой страстностью
нападал на религию и на веру в Бога.
Я решил на допросе не столько защищаться, сколько
нападать, переведя весь разговор в идеологическую область.
Интересно, что, когда
меня высылали из советской России,
мне сказал любопытную фразу мягкий и сравнительно культурный коммунист К. Он был председателем Академии художественных наук, членом которой
я был. «В Кремле надеются, что,
попав в Западную Европу, вы поймете, на чьей стороне правда».
Со Струве тоже перестал встречаться, он тоже очень резко
нападал на
меня в печати.
Но
мне свойственна была психология довольного богатого барина, который нуждался и
попал в затруднительное материальное положение.
Меня всегда поражали люди, которые рассчитывали
попасть в число избранников и причисляют себя к праведным судьям.
Я себя к таким избранникам не причислял и скорее рассчитывал
попасть в число судимых грешников.
Когда мы громко читали по вечерам, то Мури любил быть с нами, он всегда являлся, хотя бы
спал в другой комнате, и прыгал ко
мне на колени.
Но когда
я представляю себе возможность более радостных и счастливых мгновений,
я вдруг вспоминаю, что Лидии уже нет, вспоминаю многое другое, и у
меня все
падает.
Ой! ночка, ночка пьяная! // Не светлая, а звездная, // Не жаркая, а с ласковым // Весенним ветерком! // И нашим добрым молодцам // Ты даром не прошла! // Сгрустнулось им по женушкам, // Оно и правда: с женушкой // Теперь бы веселей! // Иван кричит: «
Я спать хочу», // А Марьюшка: — И я с тобой! — // Иван кричит: «Постель узка», // А Марьюшка: — Уляжемся! — // Иван кричит: «Ой, холодно», // А Марьюшка: — Угреемся! — // Как вспомнили ту песенку, // Без слова — согласилися // Ларец свой попытать.
— Откуда я? — отвечал он на вопрос жены посланника. — Что же делать, надо признаться. Из Буфф. Кажется, в сотый раз, и всё с новым удовольствием. Прелесть! Я знаю, что это стыдно; но в опере
я сплю, а в Буффах до последней минуты досиживаю, и весело. Нынче…
Все уже разошлись; одна свеча горит в гостиной; maman сказала, что она сама разбудит меня; это она присела на кресло, на котором
я сплю, своей чудесной нежной ручкой провела по моим волосам, и над ухом моим звучит милый знакомый голос:
— Долго же
я спал! — сказал Тарас, очнувшись, как после трудного хмельного сна, и стараясь распознать окружавшие его предметы. Страшная слабость одолевала его члены. Едва метались пред ним стены и углы незнакомой светлицы. Наконец заметил он, что пред ним сидел Товкач и, казалось, прислушивался ко всякому его дыханию.
Неточные совпадения
Хлестаков. А, да
я уж вас видел. Вы, кажется, тогда
упали? Что, как ваш нос?
А уж Тряпичкину, точно, если кто
попадет на зубок, берегись: отца родного не пощадит для словца, и деньгу тоже любит. Впрочем, чиновники эти добрые люди; это с их стороны хорошая черта, что они
мне дали взаймы. Пересмотрю нарочно, сколько у
меня денег. Это от судьи триста; это от почтмейстера триста, шестьсот, семьсот, восемьсот… Какая замасленная бумажка! Восемьсот, девятьсот… Ого! за тысячу перевалило… Ну-ка, теперь, капитан, ну-ка, попадись-ка ты
мне теперь! Посмотрим, кто кого!
Городничий (в сторону).Славно завязал узелок! Врет, врет — и нигде не оборвется! А ведь какой невзрачный, низенький, кажется, ногтем бы придавил его. Ну, да постой, ты у
меня проговоришься.
Я тебя уж заставлю побольше рассказать! (Вслух.)Справедливо изволили заметить. Что можно сделать в глуши? Ведь вот хоть бы здесь: ночь не
спишь, стараешься для отечества, не жалеешь ничего, а награда неизвестно еще когда будет. (Окидывает глазами комнату.)Кажется, эта комната несколько сыра?
Городничий (делая Бобчинскому укорительный знак, Хлестакову).Это-с ничего. Прошу покорнейше, пожалуйте! А слуге вашему
я скажу, чтобы перенес чемодан. (Осипу.)Любезнейший, ты перенеси все ко
мне, к городничему, — тебе всякий покажет. Прошу покорнейше! (Пропускает вперед Хлестакова и следует за ним, но, оборотившись, говорит с укоризной Бобчинскому.)Уж и вы! не нашли другого места
упасть! И растянулся, как черт знает что такое. (Уходит; за ним Бобчинский.)
Анна Андреевна. Перестань, ты ничего не знаешь и не в свое дело не мешайся! «
Я, Анна Андреевна, изумляюсь…» В таких лестных рассыпался словах… И когда
я хотела сказать: «Мы никак не смеем надеяться на такую честь», — он вдруг
упал на колени и таким самым благороднейшим образом: «Анна Андреевна, не сделайте
меня несчастнейшим! согласитесь отвечать моим чувствам, не то
я смертью окончу жизнь свою».