Неточные совпадения
Эпохи, столь наполненные событиями и изменениями, принято
считать интересными и значительными, но это же эпохи несчастные и страдальческие для отдельных
людей, для целых поколений.
Наоборот, я любил их,
считал хорошими
людьми, но относился к ним скорее как отец к детям, заботился о них, боялся, чтобы они не заболели, и мысль об их смерти переживал очень мучительно.
Я
считаю себя
человеком храбрым, морально храбрым в максимальном смысле, но и физически храбрым в важные моменты жизни.
Мой собственный аристократизм сказывался в отталкивающем чувстве, которое мне внушали parvenus и арривисты,
люди, проталкивающиеся из низов к верхним слоям, нелюбви к подбору, который я
считаю не аристократическим принципом.
Я не
считаю себя
человеком сентиментальным.
Я не
считаю себя ни существом, стоящим ниже
человека, ни существом, стоящим выше
человека, но я очень близок к тому случаю, о котором пишет Аристотель.
Маркса я
считал гениальным
человеком и
считаю и сейчас.
В это время, перед ссылкой, я познакомился с
человеком, который остался моим другом на всю жизнь, быть может, единственным другом, и которого я
считаю одним из самых замечательных и лучших
людей, каких мне приходилось встречать в жизни.
Я
считаю З.Н. очень замечательным
человеком, но и очень мучительным.
Социальные категории власти и господства я
считаю непереносимыми на Бога и Его отношение к
человеку и миру.
Меня отделяло от
людей, которые
считали себя вполне ортодоксальными, то, что историческое откровение было для меня вторичным по сравнению с откровением духовным.
Я же
считал своей миссией бороться за образ
человека.
Мне говорили, что были и бессмертники-сатанисты, это те, которые верили лишь в собственную бессмертность, всех же остальных
людей считали обреченными на смерть.
Я
считал это недостатком внимания к
людям.
Наиболее совершенной своей книгой я
считаю книгу, написанную значительно позже — «О назначении
человека.
Как редактор, я был довольно терпим, печатал нередко статьи, с которыми не был согласен, хотя не
считаю себя особенно терпимым
человеком.
Самое главное, меня
считали не настоящим православным, не традиционным
человеком.
Но реализм понятий, который признает примат общего над индивидуальным и подчиняет личность общим quasi-реальностям, я
считаю источником рабства
человека.
В конце XIX и начале XX века
считали огромным достижением в познании
человека, в понимании писателей и разгадки написанных ими книг, когда открыли, что
человек может скрывать себя в своей мысли и писать обратное тому, что он в действительности есть.
Он говорит о себе некрасивые, дурные вещи, в этом за ним последовал Жид, но он все-таки
считает себя по природе добрым, хорошим
человеком, как и вообще
человека, и упоен собой.
Я имею основания
считать себя
человеком храбрым, во мне нет трусости.
Со второй категорией
людей я не соглашался встречаться, я
считал их изменниками.
Он убежал, оставив Самгина
считать людей, гуськом входивших на двор, насчитал он чертову дюжину, тринадцать человек. Часть их пошла к флигелю, остальные столпились у крыльца дома, и тотчас же в тишине пустых комнат зловеще задребезжал звонок.
И для кого этот гордый старик, так искренно презиравший людей, так хорошо знавший их, представлял свою роль бесстрастного судьи? — для женщины, которой волю он сломил, несмотря на то что она иногда ему противуречила, для больного, постоянно лежавшего под ножом оператора, для мальчика, из резвости которого он развил непокорность, для дюжины лакеев, которых он не
считал людьми!
— Я, собственно, не имею права разговаривать с вами. Но к черту эти французские тонкости. Что случилось, того не поправишь. Но я вас все-таки
считаю человеком порядочным. Прошу вас, слышите ли, я прошу вас: ни слова о жене и об анонимных письмах. Вы меня поняли?
Неточные совпадения
Я вас, во всяком случае, за
человека наиблагороднейшего почитаю-с, и даже с зачатками великодушия-с, хоть и не согласен с вами во всех убеждениях ваших, о чем долгом
считаю заявить наперед, прямо и с совершенною искренностию, ибо прежде всего не желаю обманывать.
— Ах, оставьте всю эту обидчивость, Петр Петрович, — с чувством перебила Дуня, — и будьте тем умным и благородным
человеком, каким я вас всегда
считала и
считать хочу.
Но никогда, никогда
люди не
считали себя так умными и непоколебимыми в истине, как
считали зараженные.
— Ведь вот-с… право, не знаю, как бы удачнее выразиться… идейка-то уж слишком игривенькая… психологическая-с… Ведь вот-с, когда вы вашу статейку-то сочиняли, — ведь уж быть того не может, хе, хе! чтобы вы сами себя не
считали, — ну хоть на капельку, — тоже
человеком «необыкновенным» и говорящим новое слово, — в вашем то есть смысле-с… Ведь так-с?
Может быть, по одной только силе своих желаний он и
счел себя тогда
человеком, которому более разрешено, чем другому.