Неточные совпадения
Думая о своей жизни, я прихожу к тому заключению, что моя жизнь
не была жизнью метафизика в обычном смысле слова.
Но ошибочно было бы
думать, что я
не любил своих родителей.
Думаю, что моя нелюбовь к так называемой «жизни» имеет
не физиологические, а духовные причины, даже
не душевные, а именно духовные.
Я часто
думал, что
не реализовал всех своих возможностей и
не был до конца последователен, потому что во мне было непреодолимое барство, барство метафизическое, как однажды было обо мне сказано.
Свобода
не легка, как
думают ее враги, клевещущие на нее, свобода трудна, она есть тяжелое бремя.
В противоположность распространенному мнению я всегда
думал, что свобода аристократична, а
не демократична.
Я даже склонен
думать, что этого рода ортодоксия никакого отношения к истине
не имеет и истину ненавидит.
Думаю, что у меня никогда
не было остановившегося, застывшего сомнения.
Мне всегда казалось, что самое тяжелое и мучительное
не неразделенная любовь, как обыкновенно
думают, а любовь, которую нельзя разделить.
Иногда я даже
думал, что
не люблю женской стихии, хотя и
не равнодушен к ней.
Тут я
не только согласен с Вл. Соловьевым, но
думал так всегда, до чтения Вл. Соловьева, и еще более так чувствовал.
Я
думаю, что люди изначального «спиритуализма», никогда
не прошедшие через материализм, представляют тип
не благоприятный для восприятия в чистом виде какой-либо религиозной ортодоксии.
Мир
не есть мысль, как
думают философы, посвятившие свою жизнь мысли.
Я даже
думаю, что у него по-настоящему никогда
не было пафоса социализма, хотя он и был автором программы образовавшейся социал-демократической партии.
Но я
думаю, что он всегда оставался самим собой и в главном никогда
не менялся.
В противоположность Шлейермахеру и многим другим я
думаю, что религия есть
не чувство зависимости человека, а есть чувство независимости человека.
Мою веру
не может пошатнуть необыкновенно низкое состояние человека, потому что она основана
не на том, что
думает сам человек о человеке, а на том, что
думает о человеке Бог.
Думаю, что мучительный религиозный путь связан
не только с моими внутренними противоречиями, но и с острым чувством зла и безмерностью моей любви к свободе.
Я
думаю, что беда была
не в моей гордости, беда была в том, что я был недостоин высоты этого сна, что он соответствовал моим тайным мыслям и моим мечтам, но
не соответствовал силе моей религиозной воли, моей способности к религиозному действию.
Созерцание
не есть совершенная пассивность духа, как часто
думают.
Ошибочно
думать, что состояние вдохновенности и одержимости высшим
не есть творческое состояние.
Я также и сейчас
думаю, что равенство есть метафизически пустая идея и что социальная правда должна быть основана на достоинстве каждой личности, а
не на равенстве.
Думаю сейчас, что я был
не вполне справедлив, особенно относительно М. Гершензона.
Думаю, что он
не был плохим человеком и даже по природе
не был человеком жестоким.
Я
подумал, что, может быть, кончается реакция против человека и человечности, которая вызывала во мне настоящий бунт. «Esprit»
не должен был быть исключительно католическим журналом, журнал объединял левых католиков, протестантов и даже людей спиритуального направления,
не принадлежавших к определенной конфессии.
Уже скорее я концептуалист, если употреблять традиционную терминологию; я
не отрицаю универсального, но
думаю, что универсальное находится в индивидуальном, а
не над ним.
У меня никогда
не было особенного страха перед собственной смертью, и я мало о ней
думал.
О, Бог совсем, совсем
не то, что о Нем
думают.
Думаю, что это было
не познание о нем, а познание о человеке вообще.
И все же я
думаю, что наиболее правы Паскаль и Достоевский, которые
не имели никаких иллюзий, но открывали человека как существо двойственное, низкое и высокое.
Я
думаю, что трудно найти человека, у которого было бы
не только отсутствие, но и глубокое противление всякому иерархическому порядку, Я никогда
не мог вынести, чтобы отношения людей определялись по иерархическим чинам.
Я
думаю, что это отчасти связано с тем, что у меня
не было полного доверия к реальности, так называемой «действительности».
Но я
думаю, что лирическая стихия
не отсутствует во мне, а лишь подавлена и вытеснена, прикрыта моей сухостью и ищет того, что ее побеждает.
Я
думаю еще об объяснении противоречий, которые во мне замечали окружающие люди, и противоречий, которых
не замечали.
Проходя мимо могилы, я
думал о бессмертии конкретно-образно, а
не отвлеченно.
Это
не значит согласовать свою мысль и свое поведение с директивами советского посольства,
думать и писать с постоянной оглядкой на него.
Много
думаю о трагедии русской культуры, о русских разрывах, которых в такой форме
не знали народы Запада.
Я
думаю о глубоком драматизме моей жизни, который, вероятно, сделается
не более понятным от чтения этой моей автобиографии.
Никогда, ни с кем я
не почувствовал настоящего родства, хотя всегда искал родство и готов был его преувеличить (это я
думаю сейчас о Я. Бёме).
Неточные совпадения
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский
не хотел // Пред поединком Ольгу видеть, // На солнце, на часы смотрел, // Махнул рукою напоследок — // И очутился у соседок. // Он
думал Оленьку смутить, // Своим приездом поразить; //
Не тут-то было: как и прежде, // На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, // Ну точно та же, как была.
В ту ж минуту приказываю заложить коляску: кучер Андрюшка спрашивает меня, куда ехать, а я ничего
не могу и говорить, гляжу просто ему в глаза, как дура; я
думаю, что он
подумал, что я сумасшедшая.
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько раз себе глаза, желая увериться,
не во сне ли он все это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора, которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все это навело на него порядочный испуг. «Ну, уж коли пошло на то, —
подумал он сам в себе, — так мешкать более нечего, нужно отсюда убираться поскорей».
— Врешь, врешь, и
не воображал чесать; я
думаю, дурак, еще своих напустил. Вот посмотри-ка, Чичиков, посмотри, какие уши, на-ка пощупай рукою.
Что, право,
думают, мне разве
не больно? разве я
не отец?