Неточные совпадения
Противоречивость и сложность русской души, может быть, связана
с тем, что в России сталкиваются и приходят во взаимодействие два потока мировой истории — Восток и
Запад.
[См. книгу
С. Ф. Платонова «Москва и
Запад».]
Масоны и декабристы подготовляют появление русской интеллигенции XIX в., которую на
Западе плохо понимают, смешивая
с тем, что там называют intellectuels.
Отчасти оно связано
с тем, что в России классическое образование, в отличие от
Запада, стало реакционной силой.
Аксакова находится в вопиющем несоответствии
с исторической действительностью и обнаруживает неисторический характер основных мыслей славянофилов о России и
Западе.
Но и став славянофилом, он писал: «Я и теперь еще люблю
Запад, я связан
с ним многими неразрывными сочувствиями.
Народы
Запада, французы в особенности, гораздо семейственнее русских и
с большим трудом порывают
с семейными традициями.
Русская Церковь, со своей стороны, в настоящее время, если не ошибаюсь, ставит перед собой подобную цель из-за происходящего на
Западе возмутительного и внушающего тревогу упадка христианства; оказавшись перед лицом застоя христианства в Римской Церкви и его распада в церкви протестантской, она принимает, по моему мнению, миссию посредника — связанную более тесно, чем это обычно считают,
с миссией страны, к которой она принадлежит.
Торжествующая на
Западе буржуазность их отталкивала, хотя, может быть,
с меньшей остротой, чем Герцена.
Русский нигилизм имеет мало общего
с тем, что иногда называют нигилизмом на
Западе.
На
Западе родство
с космологизмом русской религиозной философии можно найти лишь в немецкой христианской теософии, у Я. Бёме, Фр.
Вопреки мнению славянофилов, русский народ — менее семейственный, чем народы
Запада, менее прикованный к семье, сравнительно легко
с ней разрывающий.
Опыт парадоксальной этики», изданной уже на
Западе, — лучше развита, но
с меньшей страстью.
Он утверждает свет
с Востока, который должен просветить буржуазную тьму
Запада.
Они захватили христианство, и с востока и
с запада, от католических монахов, и от протестантов, и от бродяг, пробравшихся чрез азиатский материк.
Столь разнохарактерные явления, как империализм в политике и теософия в духовной жизни, одинаково симптоматичны для тяготения к выходу за пределы европейской культуры, к движению
с Запада на Восток.
Река Тахобе длиной около 68 км и имеет течение
с запада на восток, с небольшим склонением к югу. По обе стороны ее на ширину до 200 м тянутся полосы гальки, заваленной корчами и буреломом.
Бивак наш был не из числа удачных: холодный резкий ветер всю ночь дул
с запада по долине, как в трубу. Пришлось спрятаться за вал к морю. В палатке было дымно, а снаружи холодно. После ужина все поспешили лечь спать, но я не мог уснуть — все прислушивался к шуму прибоя и думал о судьбе, забросившей меня на берег Великого океана.
Красивое это озеро Октыл в ясную погоду. Вода прозрачная, с зеленоватым оттенком. Видно, как по дну рыба ходит.
С запада озеро обступили синею стеной высокие горы, а на восток шел низкий степной берег, затянутый камышами. Над лодкой-шитиком все время с криком носились белые чайки-красноножки. Нюрочка была в восторге, и Парасковья Ивановна все время держала ее за руку, точно боялась, что она от радости выскочит в воду. На озере их обогнало несколько лодок-душегубок с богомольцами.
Неточные совпадения
Бобчинский. Да вы поищите-то получше, Петр Иванович! У вас там, я знаю, в кармане — то
с правой стороны прореха, так в прореху-то, верно, как-нибудь
запали.
— Мы люди привышные! — говорили одни, — мы претерпеть мо́гим. Ежели нас теперича всех в кучу сложить и
с четырех концов
запалить — мы и тогда противного слова не молвим!
— Нечего их ни жалеть, ни жаловать! — сказал старичок в голубой ленте. — Швабрина сказнить не беда; а не худо и господина офицера допросить порядком: зачем изволил пожаловать. Если он тебя государем не признает, так нечего у тебя и управы искать, а коли признает, что же он до сегодняшнего дня сидел в Оренбурге
с твоими супостатами? Не прикажешь ли свести его в приказную да
запалить там огоньку: мне сдается, что его милость подослан к нам от оренбургских командиров.
— Издыхает буржуазное общество, загнило
с головы. На
Западе это понятно — работали много, истощились, а вот у нас декадансы как будто преждевременны. Декадент у нас толстенький, сытый, розовощекий и — не даровит. Верленов — не заметно.
— Но нигде в мире вопрос этот не ставится
с такою остротой, как у нас, в России, потому что у нас есть категория людей, которых не мог создать даже высококультурный
Запад, — я говорю именно о русской интеллигенции, о людях, чья участь — тюрьма, ссылка, каторга, пытки, виселица, — не спеша говорил этот человек, и в тоне его речи Клим всегда чувствовал нечто странное, как будто оратор не пытался убедить, а безнадежно уговаривал.