Неточные совпадения
Это и есть
проблема отношений между гениальностью и святостью, между творчеством и спасением,
не разрешенная старым христианским сознанием [Это центральная
проблема моей книги «Смысл творчества.
И всегда ставится
проблема конечная,
не серединная.
Белинский
не понимал религиозной
проблемы Гоголя, это было вне пределов его сознания.
Европейский гуманизм был серединным царством, в нем
не раскрывалось предельное, конечное, он
не знал
проблемы эсхатологической и
не мучился ею.
Русские революционеры, которые будут вдохновляться идеями Чернышевского, ставят интересную психологическую
проблему: лучшие из русских революционеров соглашались в этой земной жизни на преследования, нужду, тюрьму, ссылку, каторгу, казнь,
не имея никаких надежд на иную, потустороннюю жизнь.
Он
не принимает искушения превращения камней в хлеб,
не принимает решения
проблемы хлеба через отречение от свободы духа.
Но мнения о культуре людей некультурных или очень низкого уровня культуры
не интересны,
не ставят никакой
проблемы.
Но обыкновенно
не понимают самой глубины поставленной
проблемы.
Религиозный анархизм у Достоевского носит особый характер и имеет иное обоснование, чем у Л. Толстого, и идет в большую глубину, для него
проблема свободы духа имеет центральное значение, которого она
не имеет у Л. Толстого.
Козлов и Лопатин свидетельствуют о том, что в России была самостоятельная философская мысль, но они
не представляют оригинальной русской философии, всегда тоталитарной по постановке
проблем, всегда соединяющей теоретический и практический разум, всегда окрашенной религиозно.
Но богословствование Хомякова имело свои границы, многих вопросов, которые потом поднимала русская религиозно-философская мысль, он
не затрагивает, например,
проблему космологическую.
Он
не переживал с остротой
проблему свободы, личности и конфликта, но с большой силой переживал
проблему единства, целостности, гармонии.
Проблема свободы
не продумана до конца.
Всю жизнь он продолжал быть духовным писателем, и через инерцию традиционного православия у него прорывалась новизна, он ставил
проблемы, которых
не ставила официальная православная мысль.
Можно подумать, что у Л. Толстого нет эсхатологии, что его религиозная философия, монистическая и близкая к индусской,
не знает
проблемы конца мира.
Для католической и протестантской мысли
проблема пола была исключительно
проблемой социальной и моральной, но
не была
проблемой метафизической и космической, как была для мысли русской.
Первое течение
не ставит никаких творческих
проблем, и в прошлом оно опирается
не столько на греческую патристику, сколько на сирийскую аскетическую литературу.
Поразительно, что на Соборе 17-го года, который стал возможен только благодаря революции,
не обнаружилось никакого интереса к религиозным
проблемам, мучившим русскую мысль XIX и начала XX в.
Но он ставит
проблемы не традиционные.
Самая эта
проблема не традиционно-богословская, сколько бы Флоренский ни пытался опереться на учителей церкви.
Наибольшее затруднение для софиологии связано с
проблемой зла, которая и недостаточно поставлена и
не разрешена.
Я
не разделяю софиологического направления, но очень ценю у о. С. Булгакова движение мысли в православии, постановку новых
проблем.
Неточные совпадения
— Теперь дело ставится так: истинная и вечная мудрость дана проклятыми вопросами Ивана Карамазова. Иванов-Разумник утверждает, что решение этих вопросов
не может быть сведено к нормам логическим или этическим и, значит, к счастью, невозможно. Заметь: к счастью! «
Проблемы идеализма» — читал? Там Булгаков спрашивает: чем отличается человечество от человека? И отвечает: если жизнь личности — бессмысленна, то так же бессмысленны и судьбы человечества, — здорово?
Нехлюдов
не понял, но Марья Павловна объяснила ему, что это знаменитая математическая
проблема определения отношения трех тел: солнца, луны и земля, и что Крыльцов шутя придумал это сравнение с отношением Нехлюдова, Катюши и Симонсона. Крыльцов кивнул головой в знак того, что Марья Павловна верно объяснила его шутку.
Проблема женщины у поляков совсем иначе ставится, чем у французов, — это
проблема страдания, а
не наслаждения.
Глубина
проблемы в том, что дух
не может зависеть от природы и общества и определяться ими.
Проблема справедливости и свободы ставится совсем
не в ее чистоте, она погружена в мутную атмосферу.