Неточные совпадения
Если, с одной стороны, русская народная религиозность связывала божественный
и природный мир, то, с другой стороны, апокрифы, книги, имевшие огромное влияние, говорили о грядущем приходе Мессии.
Это остается в силе
и если отвергнуть славянофильскую концепцию истории.
Если Беккария
и имел влияние на русское уголовное законодательство, то отвращение к смертной казни не было ни одним народом так усвоено, как народом русским, у которого нет склонности смотреть на зрелище казни.
Русская Церковь, со своей стороны, в настоящее время,
если не ошибаюсь, ставит перед собой подобную цель из-за происходящего на Западе возмутительного
и внушающего тревогу упадка христианства; оказавшись перед лицом застоя христианства в Римской Церкви
и его распада в церкви протестантской, она принимает, по моему мнению, миссию посредника — связанную более тесно, чем это обычно считают, с миссией страны, к которой она принадлежит.
Если мне позволено немного уточнить термины, я бы сказал, что такой упадок христианства на Западе
и причины, по которым Русская Церковь оказалась не затронутой этим упадком, сами по себе в состоянии оказывать благотворное влияние на Запад.
Я был первым
и до сих пор остаюсь практически единственным человеком, который обнаружил эту главную ошибку современной философии; я показал, что все философы (за исключением Лейбница), начиная с Декарта
и его последователя Спинозы, исходили из принципа разрушения
и революции в отношении религиозной жизни, из принципа, который в области политики породил конституционный принцип; я показал, что кардинальная реформа невозможна,
если только она не будет проходить
и в философии
и в политике.
Благодарю покорно, Егор Федорович (Гегель), кланяюсь вашему философскому колпаку; но со всем подобающим вашему философскому филистерству уваженьем, честь имею донести вам, что,
если бы мне
и удалось взлезть на верхнюю ступень лестницы развития, — я
и там попросил бы вас отдать мне отчет во всех жертвах случайностей, суеверия, инквизиции, Филиппа II
и пр.: иначе я с верхней ступени бросаюсь вниз головой.
Я не хочу счастья
и даром,
если не буду спокоен насчет каждого из моих братьев по крови…
Подпольный человек восклицает: «Ведь я, например, нисколько не удивлюсь,
если вдруг ни с того ни с сего, среди всеобщего будущего благоразумия возникнет какой-нибудь джентльмен, с неблагородной или, лучше сказать, с ретроградной
и насмешливой физиономией, упрет руки в бок
и скажет нам всем: а что, господа, не столкнуть ли нам все это благоразумие с одного раза ногой, прахом, единственно с той целью, чтобы все эти логарифмы отправились к черту
и нам опять по своей глупой воле пожить!» У самого Достоевского была двойственность.
Вот как выражает Белинский свою социальную утопию, свою новую веру: «
И настанет время, — я горячо верю этому, настанет время, когда никого не будут жечь, никому не будут рубить головы, когда преступник, как милости
и спасения, будет молить себе конца,
и не будет ему казни, но жизнь останется ему в казнь, как теперь смерть; когда не будет бессмысленных форм
и обрядов, не будет договоров
и условий на чувства, не будет долга
и обязанностей,
и воля будет уступать не воле, а одной любви; когда не будет мужей
и жен, а будут любовники
и любовницы,
и когда любовница придет к любовнику
и скажет: „я люблю другого“, любовник ответит: „я не могу быть счастлив без тебя, я буду страдать всю жизнь, но ступай к тому, кого ты любишь“,
и не примет ее жертвы,
если по великодушию она захочет остаться с ним, но, подобно Богу, скажет ей: хочу милости, а не жертв…
Но
если России не был свойствен гуманизм в западноевропейском ренессансном смысле, то ей была очень свойственна человечность, т. е. то, что иногда условно называют гуманитаризмом,
и в русской мысли раскрывалась диалектика самоутверждения человека.
И так всегда будет,
если будут утверждать человека вне Богочеловечества.
Остается вечной истиной, что человек в том лишь случае сохраняет свою высшую ценность, свою свободу
и независимость от власти природы
и общества,
если есть Бог
и Богочеловечество.
Одно время он даже верит в полезную роль царя
и готов поддерживать монархию,
если она будет защищать народ.
При этом Чернышевский был за индустриальное развитие,
и в этом не был народником,
если под народничеством понимать требование, чтобы Россия оставалась исключительно земледельческой страной
и не вступала на путь развития промышленности.
И мы желаем этого, конечно, но
если все, связанные с этой свободой, права должны только протянуть для нас роль яркого ароматного цветка, — мы не хотим этих прав
и этой свободы!
Если общество есть природа, то оправдывается насилие сильного над слабым, подбор сильных
и приспособленных, воля к могуществу, господство человека над человеком, рабство
и неравенство, человек человеку — волк.
Если общество есть дух, то утверждается высшая ценность человека, права человека, свобода, равенство
и братство.
Если в мою комнату вломится русская жизнь со всеми ее бытовыми особенностями
и разобьет бюст Белинского
и сожжет мои книги, я не покорюсь
и людям деревни; я буду драться,
если у меня, разумеется, не будут связаны руки».
Если верно то, что он говорит о революционерах-социалистах по отношению к Нечаеву
и Ткачеву, то совершенно неверно по отношению к Герцену или Михайловскому.
Я верю в истину
и справедливость этого учения
и торжественно признаю, что вера без дел мертва есть
и что всякий истинный христианин должен бороться за правду, за право угнетенных
и слабых
и,
если нужно, то за них пострадать: такова моя вера» [См.: А. Воронский. «Желябов».
Образ его,
если взять его в целом, более интересен
и оригинален, чем его философия в собственном смысле [Для характеристики личности Вл. Соловьева особенно интересна книга К. Мочульского «Владимир Соловьев».
Если бы Сын Божий стал царем
и организовал бы земное царство, то свобода была бы отнята от человека.
И если бы не было бессмертия, то Великий Инквизитор был бы прав.
И еще говорил:
если бы в человеке, в его сердце не было зародыша религии, то
и сам Бог не научил бы религии.
Если бы человеческая личность не была идеальной по отношению к реальным условиям ее собственного существования, человек
и не мог бы иметь идеи Бога,
и никакое откровение никогда бы не могло сообщить ему эту идею, потому что он не в состоянии был бы понять ее…
Но
если христианское человечество соединится для общего братского дела победы над смертью
и всеобщего воскресения, то оно может избежать фатального конца мира, явления антихриста, страшного суда
и ада.
Если благословлять
и освящать жизнь
и рождение, то должно благословлять
и освящать пол.
Неточные совпадения
Городничий (дрожа).По неопытности, ей-богу по неопытности. Недостаточность состояния… Сами извольте посудить: казенного жалованья не хватает даже на чай
и сахар.
Если ж
и были какие взятки, то самая малость: к столу что-нибудь да на пару платья. Что же до унтер-офицерской вдовы, занимающейся купечеством, которую я будто бы высек, то это клевета, ей-богу клевета. Это выдумали злодеи мои; это такой народ, что на жизнь мою готовы покуситься.
Купцы. Так уж сделайте такую милость, ваше сиятельство.
Если уже вы, то есть, не поможете в нашей просьбе, то уж не знаем, как
и быть: просто хоть в петлю полезай.
Городничий (в сторону).О, тонкая штука! Эк куда метнул! какого туману напустил! разбери кто хочет! Не знаешь, с которой стороны
и приняться. Ну, да уж попробовать не куды пошло! Что будет, то будет, попробовать на авось. (Вслух.)
Если вы точно имеете нужду в деньгах или в чем другом, то я готов служить сию минуту. Моя обязанность помогать проезжающим.
Аммос Федорович. А черт его знает, что оно значит! Еще хорошо,
если только мошенник, а может быть,
и того еще хуже.
Хлестаков. Черт его знает, что такое, только не жаркое. Это топор, зажаренный вместо говядины. (Ест.)Мошенники, канальи, чем они кормят!
И челюсти заболят,
если съешь один такой кусок. (Ковыряет пальцем в зубах.)Подлецы! Совершенно как деревянная кора, ничем вытащить нельзя;
и зубы почернеют после этих блюд. Мошенники! (Вытирает рот салфеткой.)Больше ничего нет?