Неточные совпадения
Не только мыслью, но и чувством всегда отрицал я,
что эта мировая данность есть прочная и последняя реальность.
В результате долгого духовного и умственного пути я с особенной остротой сознал,
что всякая человеческая личность, личность последнего из людей, несущая в себе образ высшего бытия,
не может быть средством ни для
чего, в себе имеет экзистенциальный центр и имеет право
не только на жизнь, отрицаемое современной цивилизацией, но и на обладание универсальным содержанием жизни.
А. Жиду отказывают в праве говорить о советской России увиденную им истину, потому
что истина
не может открываться индивидуальному человеку и он
не должен настаивать на своей истине, истина есть то,
что порождается революционной пролетарской борьбой и служит победе пролетариата.
Я же всегда думал и продолжаю думать,
что истина никому и ничему
не служит, ей служат.
Но я с горечью увидел,
что в этом лагере также
не было уважения к достоинству личности и освобождение народа слишком часто сочеталось с порабощением человека и его совести.
Философия этой книги сознательно личная, в ней говорится о человеке, о мире, о Боге лишь то,
что я увидел и пережил, в ней философствует конкретный человек, а
не мировой разум или мировой дух.
Но личность в человеке свидетельствует о том,
что мир
не самодостаточен,
что он может быть преодолен и превзойден.
Личное в человеке есть как раз то,
что в нем
не общее с другими, но в этом
не общем заключена потенция универсального.
Ни один человек
не может про себя сказать,
что он вполне личность.
Но личность, эта конкретная личность существует своим
не общим выражением,
не тем,
что у нее два глаза, как у всех людей, а
не общим выражением этих глаз.
Персоналистическая философия должна признать,
что дух
не генерализирует, а индивидуализирует, он создает
не мир идеальных ценностей, внечеловеческих и общих, а мир личностей с их качественным содержанием, формирует личности.
Объективация никогда
не есть трансцендирование, ошибочно думать,
что тут происходит трансцендирование.
В объективации человек находится во власти детерминации, в царстве безличности, в трансцендировании человек находится в царстве свободы, и встреча человека с тем,
что его превосходит, носит личный характер, сверхличное
не подавляет личности.
Для личности характерно,
что она
не может быть самодовлеющей и самодостаточной, для её существования необходимо другое, высшее, равное и низшее, без этого невозможно сознание различения.
Трансцендирование
не означает,
что личность подчиняется какому-либо целому, входит как составная часть в какую-либо коллективную реальность, относится к высшему другому, к высшему существу, как к господину.
Он говорит,
что душа находится
не в мозгу, а в форме.
Это только свидетельствует о том,
что персонализм
не может быть обоснован на монистической метафизике.
Но у Канта учение о личности
не есть все-таки подлинный персонализм, потому
что ценность личности определяется нравственно-разумной природой, которая универсально-общая.
Личность
не порождается родовым космическим процессом,
не рождается от отца и матери, она происходит от Бога, является из другого мира; она свидетельствует о том,
что человек есть точка пересечения двух миров,
что в нем происходит борьба духа и природы, свободы и необходимости, независимости и зависимости.
Но всегда нужно помнить,
что язык нас очень запутывает, мы постоянно употребляем слова
не в том смысле, какой в них вкладывается.
Индивидуальность имеет скорее витальный,
чем духовный, характер и
не означает ещё победу духа и свободы.
Это связано с тем,
что человек есть существо, принадлежащее
не к одному, а к двум мирам.
Верно,
что universalia находится
не ante rem (платоновский реализм, он же идеализм) и
не post rem (эмпирический номинализм), a in rebus.
Для интересующей нас проблемы это значит,
что универсальное находится в индивидуальном, т. е. в личности,
не как производное от количественного опыта, а как изначальное качество.
Поэтому, например, нужно сказать,
что космос, человечество, общество находятся в личности, а
не наоборот.
Но это совсем
не значит,
что универсальное,
что универсальные идеи и ценности лишь субъективны в старом смысле слова.
Отношение между человеком и Богом
не есть ни отношение каузальное, ни отношение частного и общего, ни отношение средства и цели, ни отношение раба и господина, оно
не походит ни на
что, взятое из объективного мира, природного и социального, это отношение ничему
не аналогично в этом мире.
Человеческая мысль о том,
что человеческая личность есть высочайшее последнее,
что Бога нет и
что человек сам есть бог, есть мысль плоская, принижающая, а
не возвышающая человека и мысль кошмарная.
И все то,
что экзистенциально в объективированных ступенях мира, в нации, человечестве, космосе и т. д., принадлежит внутреннему существу личности,
не подчиненной никакому иерархическому центру.
Персоналистическая переоценка ценностей признает безнравственным все,
что определяется исключительно отношением к «общему», к обществу, нации, государству, отвлеченной идее, отвлеченному добру, моральному и логическому закону, а
не к конкретному человеку и его существованию.
Очень важно для понимания личности всегда помнить,
что личность прежде всего определяется
не по отношению к обществу и космосу,
не по отношению к миру, порабощенному объективацией, а по отношению к Богу и в этом сокровенном внутреннем отношении она черпает силы для свободного отношения к миру и человеку.
Ошибка гуманизма была совсем
не в том,
что он слишком утверждал человека,
что он толкал на путь человекобожества, как часто утверждалось в русской религиозной мысли, а в том,
что он недостаточно,
не до конца утверждал человека,
что он
не мог гарантировать независимость человека от мира и заключал в себе опасность порабощения человека обществу и природе.
Это значит,
что личность формируется
не объектным миром, а субъективностью, в которой скрыта сила образа Божия.
Теологи будут возражать с испугом,
что только Иисус Христос был Богочеловеком, человек же есть тварное существо и
не может быть богочеловеком.
Личность, характер личности означает,
что человек сделал выбор, совершил различение,
что он
не безразличен,
не смешивает.
Согласно этому мифу, человек
не есть часть,
не партикуляристичен, потому
что он образ Единого и универсум.
Существование личности
не может
не сопровождаться тоской, потому
что тоска означает разрыв с мировой данностью, невозможность приспособления к ней.
То,
что мы называем грехом, виной, раскаянием,
не в обыденном, а в экзистенциальном смысле, есть лишь порождение трансцендентности, стояние перед трансцендентным при невозможности трансцендирования.
Когда я связываю бессмертие человека с Христом, то я совсем
не хочу сказать,
что бессмертие существует лишь для тех, которые сознательно верят в Христа.
Примат личности трагичен в человеке, ибо человек заключает в себе и
не личное и это
не личное восстает в человеке против того,
что осуществление личности возможно лишь через противоречие и разрывы.
Да и империалистическая философия никогда
не говорила,
что защищает свободу и достоинство человека.
Любовь порабощает
не менее,
чем ненависть.
Сила в более глубоком смысле означает овладение тем, на
что она направлена,
не господство, при котором всегда сохраняется внеположность, а убеждающее, внутренне покоряющее соединение.
В мире объективированном, обыденном, обезличенном, экстериоризированном
не то называют силой,
что есть сила в экзистенциальном смысле слова.
Но это конкретно-универсальное содержание личности никогда
не означает,
что она помещает свою совесть и своё сознание в общество, в государство, народ, класс, партию, церковь, как социальный институт.
Трансцендирование в свободе никогда
не означает подчинения чужой воле,
что и есть рабство, а подчинение Истине, которая вместе с тем есть путь и жизнь.
Мы увидим,
что это есть совершенно ложное понимание эсхатологии, понимание конца, как
не имеющего никакого экзистенциального значения.
Мы увидим в последней части книги,
что «конец мира», который на философском языке означает конец объективации, предполагает творческую активность человека и совершается
не только «по ту сторону», но и «по сю сторону».
Но экзистенциальная истина в том,
что реальное, существующе сингулярно, общее же
не реально, и это совсем
не в том смысле, в каком это утверждают номиналисты, которые представляют лишь обратный полюс объективирующей и абстрагирующей мысли.
Мистики верно и глубоко учили,
что Бог
не есть бытие,
что к Богу неприменимо ограниченное понятие бытия, Бог есть, но
не есть бытие.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы
не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! —
что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Мои богини!
что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: // Всё те же ль вы? другие ль девы, // Сменив,
не заменили вас? // Услышу ль вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый
не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, // И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно буду я зевать // И о былом воспоминать?
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал,
что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле
не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
— Да
что ж, барин, делать, время-то такое; кнута
не видишь, такая потьма! — Сказавши это, он так покосил бричку,
что Чичиков принужден был держаться обеими руками. Тут только заметил он,
что Селифан подгулял.
Собирайте все пожитки свои — да и с Богом,
не откладывая ни минуту, потому
что дело еще хуже.