Неточные совпадения
У Несмелова были замечательные
мысли о
человеке.
Виталистическая философия, которая играет немалую роль в современной
мысли и которая имеет своё учение о
человеке, неблагоприятна для принципа личности, она антиперсоналистична.
Человеческая
мысль о том, что человеческая личность есть высочайшее последнее, что Бога нет и что
человек сам есть бог, есть
мысль плоская, принижающая, а не возвышающая
человека и
мысль кошмарная.
Ошибка гуманизма была совсем не в том, что он слишком утверждал
человека, что он толкал на путь человекобожества, как часто утверждалось в русской религиозной
мысли, а в том, что он недостаточно, не до конца утверждал
человека, что он не мог гарантировать независимость
человека от мира и заключал в себе опасность порабощения
человека обществу и природе.
Что
человек несет в себе образ Бога и через это делается
человеком, — это есть символ, понятия об этом нельзя выработать, богочеловечность есть противоречие для
мысли, которая склоняется к монизму или дуализму.
Человек не лишается прямо, путем физического насилия, свободы совести, свободы
мысли, свободы суждения, но он поставлен в материально зависимое положение, находится под угрозой голодной смерти и этим лишен свободы.
Бытие есть понятие, т. е. что-то прошедшее через объективированную
мысль, на нем лежит печать абстракции, и потому оно порабощает
человека, как и всякая объективация.
Когда говорили, что Бог есть господин, а
человек есть раб, то
мыслили социоморфично.
Проблема теодицеи не разрешима объективирующей
мыслью в объективированном миропорядке, она разрешима лишь в экзистенциальном плане, где Бог открывается, как свобода, любовь и жертва, где Он страдает с
человеком и борется с
человеком против неправды мира, против нестерпимых страданий мира.
Пантеистическая тенденция в истории религиозной
мысли была двойственна, она, с одной стороны, означает освобождение
человека от гнета авторитарной, экстериоризованной трансцендентности, от понимания Бога, как объекта.
Ничтожество и глупость политических
мыслей вожаков общества связана с этим приспособлением к среднему
человеку.
Человека цивилизации в разные эпохи преследовала
мысль, что, отойдя от природы, он потерял свою целостность и первоначальную силу, он стал раздробленным.
Тоталитарное государство само хочет быть церковью, организовывать души
людей, господствовать над душами, над совестью и
мыслью и не оставляет места для свободы духа, для сферы «царства Божия».
Так называемые великие государственные и политические деятели ничего умного не говорили, это обыкновенно были общие
мысли, банальности, приспособленные к среднему
человеку.
С эпохи Ренессанса
люди начали думать, что
мысль, знание, наука и литература, печатание книг имеют огромное, главенствующее значение.
Всегда существует социальное излучение человеческой личности, даже в наиболее интимных своих
мыслях она несет
людям освобождение или порабощение.
Отношение к полу настолько странно и настолько не походит на все остальное, что наводит на
мысли об особенной связи пола с падением
человека.
Такой
человек, как Бл. Августин, написал трактат о браке, очень напоминающий систему скотоводства, он даже не подозревает о существовании любви и ничего не может об этом сказать, как и все христианские учителя, которые, по моему глубокому убеждению, всегда высказывали безнравственные
мысли в своем морализме, то есть
мысли, глубоко противные истине персонализма, рассматривали личность, как средство родовой жизни.
— Каждый член общества призван делать свойственное ему дело, — сказал он. — И
люди мысли исполняют свое дело, выражая общественное мнение. И единодушие и полное выражение общественного мнения есть заслуга прессы и вместе с тем радостное явление. Двадцать лет тому назад мы бы молчали, а теперь слышен голос русского народа, который готов встать, как один человек, и готов жертвовать собой для угнетенных братьев; это великий шаг и задаток силы.
Бывают времена, в которые
люди мысли соединяются с властью, но это только тогда, когда власть ведет вперед, как при Петре I, защищает свою страну, как в 1812 году, врачует ее раны и дает ей вздохнуть, как при Генрихе IV и, может быть, при Александре II.
Неточные совпадения
И шагом едет в чистом поле, // В мечтанья погрузясь, она; // Душа в ней долго поневоле // Судьбою Ленского полна; // И
мыслит: «Что-то с Ольгой стало? // В ней сердце долго ли страдало, // Иль скоро слез прошла пора? // И где теперь ее сестра? // И где ж беглец
людей и света, // Красавиц модных модный враг, // Где этот пасмурный чудак, // Убийца юного поэта?» // Со временем отчет я вам // Подробно обо всем отдам,
Кто жил и
мыслил, тот не может // В душе не презирать
людей; // Кто чувствовал, того тревожит // Призрак невозвратимых дней: // Тому уж нет очарований, // Того змия воспоминаний, // Того раскаянье грызет. // Всё это часто придает // Большую прелесть разговору. // Сперва Онегина язык // Меня смущал; но я привык // К его язвительному спору, // И к шутке, с желчью пополам, // И злости мрачных эпиграмм.
Даже начальство изъяснилось, что это был черт, а не
человек: он отыскивал в колесах, дышлах, [Дышло — толстая оглобля, прикрепляемая к середине передней оси повозки при парной упряжке.] лошадиных ушах и невесть в каких местах, куда бы никакому автору не пришло в
мысль забраться и куда позволяется забираться только одним таможенным чиновникам.
Кажется, как будто ее мало заботило то, о чем заботятся, или оттого, что всепоглощающая деятельность мужа ничего не оставила на ее долю, или оттого, что она принадлежала, по самому сложению своему, к тому философическому разряду
людей, которые, имея и чувства, и
мысли, и ум, живут как-то вполовину, на жизнь глядят вполглаза и, видя возмутительные тревоги и борьбы, говорят: «<Пусть> их, дураки, бесятся!
Генерал смутился. Собирая слова и
мысли, стал он говорить, хотя несколько несвязно, что слово ты было им сказано не в том смысле, что старику иной раз позволительно сказать молодому
человеку ты(о чине своем он не упомянул ни слова).