Неточные совпадения
Основное противоречие философии Гегеля заключается
в том, что
в ней динамика и диалектика мысли принимают
форму законченной системы, т. е. как бы прекращается диалектическое развитие.
Когда уравнительная тирания оскорбляет моё понимание достоинства личности, мою любовь к свободе и творчеству, я восстаю против нее и готов
в крайней
форме выразить своё восстание.
Но есть определяющие идеи, которые
в той или иной
форме присутствовали на протяжении всего моего философского пути.
Было даже время, когда Ницше победил во мне Толстого и Маркса, но это никогда не произошло
в окончательной
форме.
Только личность и может вмещать универсальное содержание, быть потенциальной вселенной
в индивидуальной
форме.
И вместе с тем личность предполагает
форму и границу, она не смешивается с окружающим миром и не растворяется
в нем.
Личность есть универсум
в индивидуально неповторимой
форме.
Это путь выхода
в общество с его общеобязательными
формами, это путь общеобязательной науки.
В сознании людей XIX века
форма тела была
в небрежении.
Но
в то время, как функции тела физиологичны и связаны с человеком, как с существом, принадлежащим к животному биологическому миру,
форма тела связана с эстетикой.
Сейчас происходит частичный возврат к греческому отношению к телу и
форма тела вступает
в свои права.
Характер есть победа духовного начала
в человеке, но победа
в конкретно-индивидуальной
форме, связанной с душевно-телесным составом человека.
Это есть призвание —
в индивидуально-неповторимой
форме дать ответ на Божий призыв и творчески использовать свои дары.
Это совсем не должно означать принятия всех традиционных
форм аскезы исторического христианства,
в котором было много совсем не христианского и даже враждебного личности.
Аскеза
в сущности должна означать активное выявление и охранение
форм личности, её образа, активное сопротивление власти мира, желающего растерзать личность, поработить её.
Когда аскеза превращается
в рабство, что так часто бывало
в её исторических
формах, она должна быть отвергнута и против нее должна быть объявлена борьба, борьба, требующая истинной аскезы.
Личность же связана с Единым, с образом единого, но
в индивидуально-партикуляристической
форме.
Христианская любовь, которая так легко принимает
формы риторические и унижающие человека, превращаясь
в аскетическое упражнение для спасения души и
в «добрые дела»,
в благотворительность, христианская любовь
в своей высоте духовна, а не виталистична.
Ревность есть проявление тиранства
в страдательной
форме.
Когда возмущаются против насилия, то обыкновенно имеют
в виду грубые и бросающиеся
в глаза
формы насилия.
Существуют универсальные ценности, например истины, но всегда
в конкретной и индивидуальной
форме.
Господин и раб будут делать нечеловеческие усилия помешать концу объективации, «концу мира», наступлению царства Божьего — царства свободы и свободных, они будут создавать все новые
формы господства и рабства, будут совершать новые переодевания, все новые
формы объективации,
в которых творческие акты человека будут претерпевать великие неудачи, будут продолжаться преступления истории.
Рабы не могут готовить нового царства, к которому,
в сущности, и слово царство неприменимо, восстание рабов всегда создает новые
формы рабства.
Достоинство конкретного существа, человеческой личности определяется совсем не идеальным универсумом
в ней, которому она подчинена, а именно конкретным, индивидуально-личным существованием, индивидуально-личной
формой раскрытия универсума внутри.
Это можно видеть
в крайнем универсализме Шпанна,
в смягченной
форме у С. Франка.
Мы говорили уже, что
в личности дан универсум, но
в потенциальной
форме.
Дионисизм
в разнообразных
формах означает космическое прельщение.
Всегда и во всех
формах органическое понимание общества антиперсоналистично, оно неизбежно признает примат общества над личностью и принуждено видеть
в личности орган общественного организма.
Социальный иерархизм много раз и во многих
формах освящался, признавался священным, но реально
в нем ничего священного не было, и он возникал из совсем не священной борьбы сил и интересов.
Она имеет положительное значение, когда вечными началами признается свобода, справедливость, братство людей, высшая ценность человеческой личности, которую нельзя превращать
в средство, и имеет отрицательное значение, когда такими началами признаются относительные исторические, социальные и политические
формы, когда эти относительные
формы абсолютизируются, когда исторические тела, представляющиеся «органическими», получают санкцию священных, например монархия или известная
форма собственности.
Отрицание цивилизации и её техники никогда не бывает последовательным, всегда что-то остается и от цивилизации, и от техники, но
в более упрощенных, элементарных
формах.
В человеке цивилизации периодически пробуждается зверь и дикарь, но
в измененной цивилизацией
форме, т. е.
в ухудшенной
форме.
Это
в ней вырабатывается культуропоклонство, которое есть одна из
форм идолопоклонства и рабства человека.
Подлинный аристократизм есть не что иное, как достижение духовной свободы, независимости от окружающего мира, от человеческого количества,
в какой бы
форме оно ни явилось, как слушание внутреннего голоса, голоса Бога и голоса совести.
Поэтому классицизм требует конечности
в оформлении продукта творчества, видит
в конечном признак совершенства и боится бесконечности, которая раскрывается
в экзистенциальной сфере и не может быть выражена
в объективированной сфере, как совершенство
формы.
Человек попадает
в самые разнообразные
формы рабства, когда он может противопоставлять порабощающей силе лишь разорванные элементы, а не целостную личность.
Соблазн царства принимает самые разнообразные
формы в истории, он трансформируется и вводит людей
в заблуждение.
Анархическая утопия
в конце концов есть одна из
форм мечты о царстве.
Но хаос шевелится и под демократиями, а потому является и страх, хотя меньший, чем
в других политических
формах.
Всякий поработитель есть человек порабощенный, человек ressentiment
в той или иной
форме.
Обоснование государственного величия и могущества на садических инстинктах есть просто крайняя
форма утери свободы, личности и образа человеческого
в объективированном мире.
Монархи всегда были военными, ходили
в военной
форме, появлялись окруженные своей гвардией.
Президенты демократических республик ходят
в жалком штатском виде, это огромное преимущество, но за ними также стоят войска, за ними ходят адъютанты
в военной
форме.
Нация же стремится выразить себя
в государственном могуществе, она создает
формы власти.
Эта объективация совершается
в истории путем разнообразных
форм социализации, т. е. отчуждения личных качеств и перенесения их на социальные группы, где эти качества теряют реальный характер и приобретают характер символический.
Какие-то
формы рабства
в революциях все-таки уничтожаются.
Церковная соборность часто принимала
в истории
формы рабства человека, отрицания свободы, она часто бывала фикцией, но самый принцип христианской соборности может быть лишь персоналистическим.
Метафизика социализма
в преобладающих его
формах совершенно ложна.
В мире объективации,
в мире социальной обыденности неизбежной оказывается организация пола
в социальном институте семьи,
формы которой, конечно, не вечны, могут очень меняться и очень зависят от экономического строя общества.
В мире социальной объективации нужно отстаивать более свободные
формы семьи, менее авторитарные и менее иерархические.
Неточные совпадения
— Итак, я бы желал знать, можете ли вы мне таковых, не живых
в действительности, но живых относительно законной
формы, передать, уступить или как вам заблагорассудится лучше?
Уже начинал было он полнеть и приходить
в те круглые и приличные
формы,
в каких читатель застал его при заключении с ним знакомства, и уже не раз, поглядывая
в зеркало, подумывал он о многом приятном: о бабенке, о детской, и улыбка следовала за такими мыслями; но теперь, когда он взглянул на себя как-то ненароком
в зеркало, не мог не вскрикнуть: «Мать ты моя пресвятая! какой же я стал гадкий!» И после долго не хотел смотреться.
Сюжет становился ежеминутно занимательнее, принимал с каждым днем более окончательные
формы и наконец, так как есть, во всей своей окончательности, доставлен был
в собственные уши губернаторши.
Все у них скоро приняло живой определенный вид, облеклось
в ясные и очевидные
формы, объяснилось, очистилось, одним словом, вышла оконченная картинка.
Во всю дорогу был он молчалив, только похлестывал кнутом и не обращал никакой поучительной речи к лошадям, хотя чубарому коню, конечно, хотелось бы выслушать что-нибудь наставительное, ибо
в это время вожжи всегда как-то лениво держались
в руках словоохотного возницы и кнут только для
формы гулял поверх спин.