Неточные совпадения
Эрос не
есть любовь к конкретному живому существу, существу смешанному (смесь мира идейного и мира чувственного), это
есть любовь к
красоте, к верховному благу, к божественному совершенству.
Есть люди, живущие под чарами
красоты и искусства.
Нельзя
было бы даже сказать, что эстет живет восприятием
красоты и вызванными
красотой волнениями; он часто бывает равнодушным к подлинной, наиреальнейшей
красоте и живет обманными образами
красоты, эстетическими иллюзиями.
Личность
есть сопротивление прельщениям обманными образами
красоты.
В восприятии
красоты объект, который
есть результат прошлого, всегда и
есть иллюзорный элемент.
Красота есть победа над тяжестью и уродством мира.
Красота может
быть не пленом, а победой над миром.
В книгах по эстетике всегда обсуждался вопрос, объективна ли
красота,
есть ли
красота эстетическая иллюзия или реальность?
Восприятие
красоты не
есть пассивное восприятие какого-то объективированного миропорядка.
В нем
есть механизация, противоположная
красоте.
Красота есть прорыв через этот мир, освобождение от его детерминизма.
Восприятие
красоты в природе не
есть пассивное отражение и предполагает творческий акт человека.
Но
красота не может принадлежать миру детерминации; она
есть освобождение от детерминации, вольное дыхание.
Объективная
красота именно и
есть эстетическая иллюзия.
Красота есть прорыв в объективированном мире, преображение мира, победа над уродством и над тяжестью мировой необходимости.
Красота есть прорыв, она дается духовной борьбой, но это прорыв не к вечному, неподвижному миру идей, а к миру преображенному, который достигается человеческим творчеством, к миру небывшему, не к «бытию», а к свободе.
Красота человеческого лица, этой вершины космического процесса, не
есть бездвижная данность, она изменяется, и она также
есть активная борьба.
Но
красота не
есть только созерцание,
красота всегда говорит о творчестве, о творческой победе в борьбе против рабства мира.
— От этого ее не могли отучить в школе. Ты думаешь — злословлю? Завидую? Нет, Клим, это не то! — продолжала она, вздохнув. — Я думаю, что
есть красота, которая не возбуждает… грубых мыслей, — есть?
Тогда все люди казались ему евангельскими гробами, полными праха и костей. Бабушкина старческая красота, то
есть красота ее характера, склада ума, старых цельных нравов, доброты и проч., начала бледнеть. Кое-где мелькнет в глаза неразумное упорство, кое-где эгоизм; феодальные замашки ее казались ему животным тиранством, и в минуты уныния он не хотел даже извинить ее ни веком, ни воспитанием.
Неточные совпадения
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий день; // А я,
быть может, я гробницы // Сойду в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, // Забудет мир меня; но ты // Придешь ли, дева
красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И думать: он меня любил, // Он мне единой посвятил // Рассвет печальный жизни бурной!.. // Сердечный друг, желанный друг, // Приди, приди: я твой супруг!..»
Чичиков заглянул из-под низа ему в рожу, желая знать, что там делается, и сказал: «Хорош! а еще воображает, что красавец!» Надобно сказать, что Павел Иванович
был сурьезно уверен в том, что Петрушка влюблен в
красоту свою, тогда как последний временами позабывал,
есть ли у него даже вовсе рожа.
— Я?.. нет, я не то, — сказал Манилов, — но я не могу постичь… извините… я, конечно, не мог получить такого блестящего образования, какое, так сказать, видно во всяком вашем движении; не имею высокого искусства выражаться… Может
быть, здесь… в этом, вами сейчас выраженном изъяснении… скрыто другое… Может
быть, вы изволили выразиться так для
красоты слога?
Платон Михалыч Платонов
был Ахиллес и Парид [Так в рукописи. Следует: Парис.] вместе: стройное сложение, картинный рост, свежесть — все
было собрано в нем. Приятная усмешка с легким выраженьем иронии как бы еще усиливала его
красоту. Но, несмотря на все это,
было в нем что-то неоживленное и сонное. Страсти, печали и потрясения не навели морщины на девственное, свежее его лицо, но с тем вместе и не оживили его.
Самая полнота и средние лета Чичикова много повредят ему: полноты ни в каком случае не простят герою, и весьма многие дамы, отворотившись, скажут: «Фи, такой гадкий!» Увы! все это известно автору, и при всем том он не может взять в герои добродетельного человека, но… может
быть, в сей же самой повести почуются иные, еще доселе не бранные струны, предстанет несметное богатство русского духа, пройдет муж, одаренный божескими доблестями, или чудная русская девица, какой не сыскать нигде в мире, со всей дивной
красотой женской души, вся из великодушного стремления и самоотвержения.