Красота развалин не
есть красота прошлого, это красота настоящего, в прошлом развалин не было, это были недавно построенные замки, дворцы, храмы и акведуки со всеми свойствами новизны.
Неточные совпадения
И, может
быть, наиболее соблазнен я свободой и
красотой отречения.
В ней
есть проникновение в
красоту лица другого, видение лица в Боге, победа над уродством, торжествующим в падшем мире.
Отношение между любовью эротической и любовью каритативной, между любовью восходящей, притяжением
красоты и высоты, и любовью нисходящей, притяжением страдания и горя в этом низинном мире,
есть огромная и трудная тема.
Наиболее существенным в моей книге
было мое крепкое, основоположное убеждение, что истина, добро,
красота не зависят от революционной классовой борьбы, определяются не социальной средой, а трансцендентальным сознанием.
Был провозглашен примат духовных ценностей и ценности
красоты, которая всегда
была в загоне.
Один мой товарищ по ссылке, типичный представитель революционной интеллигенции, сказал мне: «Неизвестно, что у вас
будет на вершине вашей башни, которую вы хотите строить над человеческими жилищами, может
быть, это
красота».
Я
был устремлен к поэзии жизни и
красоте, но в жизни преобладала проза и уродство.
Розанов
был врагом не церкви, а самого Христа, который заворожил мир
красотой смерти.
Красота есть уже иной мир за этим миром.
Я ранен не менее К. Леонтьева уродством демократического века и тоскую по
красоте, которой
было больше в столь несправедливом прошлом.
Красота же прошлого не на моей памяти, которую я очень активно чувствую, совсем не
есть моя пассивность, она также
есть моя творческая активность.
Были в человеческом мире пророки, апостолы, мученики, герои,
были люди мистических созерцаний,
были бескорыстно искавшие истину и служившие правде,
были творившие подлинную
красоту и сами прекрасные,
были люди великого подъема, сильные духом.
— От этого ее не могли отучить в школе. Ты думаешь — злословлю? Завидую? Нет, Клим, это не то! — продолжала она, вздохнув. — Я думаю, что
есть красота, которая не возбуждает… грубых мыслей, — есть?
Тогда все люди казались ему евангельскими гробами, полными праха и костей. Бабушкина старческая красота, то
есть красота ее характера, склада ума, старых цельных нравов, доброты и проч., начала бледнеть. Кое-где мелькнет в глаза неразумное упорство, кое-где эгоизм; феодальные замашки ее казались ему животным тиранством, и в минуты уныния он не хотел даже извинить ее ни веком, ни воспитанием.
К. Леонтьев не только не верит в возможность царства правды и справедливости на земле, но он и не хочет осуществления правды и справедливости, предполагая, что в таком царстве не
будет красоты, которая всюду для него связана с величайшими неравенствами, несправедливостями, насилиями и жестокостями.
Неточные совпадения
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий день; // А я,
быть может, я гробницы // Сойду в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, // Забудет мир меня; но ты // Придешь ли, дева
красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И думать: он меня любил, // Он мне единой посвятил // Рассвет печальный жизни бурной!.. // Сердечный друг, желанный друг, // Приди, приди: я твой супруг!..»
Чичиков заглянул из-под низа ему в рожу, желая знать, что там делается, и сказал: «Хорош! а еще воображает, что красавец!» Надобно сказать, что Павел Иванович
был сурьезно уверен в том, что Петрушка влюблен в
красоту свою, тогда как последний временами позабывал,
есть ли у него даже вовсе рожа.
— Я?.. нет, я не то, — сказал Манилов, — но я не могу постичь… извините… я, конечно, не мог получить такого блестящего образования, какое, так сказать, видно во всяком вашем движении; не имею высокого искусства выражаться… Может
быть, здесь… в этом, вами сейчас выраженном изъяснении… скрыто другое… Может
быть, вы изволили выразиться так для
красоты слога?
Платон Михалыч Платонов
был Ахиллес и Парид [Так в рукописи. Следует: Парис.] вместе: стройное сложение, картинный рост, свежесть — все
было собрано в нем. Приятная усмешка с легким выраженьем иронии как бы еще усиливала его
красоту. Но, несмотря на все это,
было в нем что-то неоживленное и сонное. Страсти, печали и потрясения не навели морщины на девственное, свежее его лицо, но с тем вместе и не оживили его.
Самая полнота и средние лета Чичикова много повредят ему: полноты ни в каком случае не простят герою, и весьма многие дамы, отворотившись, скажут: «Фи, такой гадкий!» Увы! все это известно автору, и при всем том он не может взять в герои добродетельного человека, но… может
быть, в сей же самой повести почуются иные, еще доселе не бранные струны, предстанет несметное богатство русского духа, пройдет муж, одаренный божескими доблестями, или чудная русская девица, какой не сыскать нигде в мире, со всей дивной
красотой женской души, вся из великодушного стремления и самоотвержения.