Неточные совпадения
Познающий же субъект не есть
бытие, субъект гносеологичен, а не онтологичен, он есть идеальные логические формы, совсем не
человеческие, связь которых с человеком остается непонятной.
Познание происходит в сфере идеального логического
бытия, а не в
человеческой сфере.
И если бы вся жизнь
человеческая могла превратиться в сплошной творческий акт, то времени больше не будет, не будет и будущего, как части времени, будет движение вне времени, во вневременном
бытии.
Вообще космическое начало в этике обычно сочеталось с имперсонализмом, что есть несомненное заблуждение, ибо личность не есть исключительное достояние
человеческого мира, но всякое
бытие есть
бытие личное, хотя бы в низшей иерархической ступени.
Потом он взглянет на окружающее его, вкусит временных благ и успокоится, задумчиво глядя, как тихо и покойно утопает в пожаре зари вечернее солнце, наконец решит, что жизнь его не только сложилась, но и создана, даже предназначена была так просто, немудрено, чтоб выразить возможность идеально покойной стороны
человеческого бытия.
— «Внутренняя жизнь личности есть единственно творческая сила
человеческого бытия, и она, а не самодовлеющие начала политического порядка является единственно прочным базисом для всякого общественного строительства».
История непосредственно примыкает этим к райскому началу
человеческого бытия, и постольку она остается неподвластна влиянию первородного греха; от него зависит способ и обстановка осуществления исторической задачи, но не самая задача.
Впрочем, философия Гейдеггера есть философия Dasein, а не Sein и не Existenz [Dasein —
человеческое бытие: Sein — бытие; Existenz — существование (нем.).].
Неточные совпадения
Ибо тайна
бытия человеческого не в том, чтобы только жить, а в том, для чего жить.
Приливы тьмы есть то варварство
бытия, без которого в жизни
человеческой наступает иссякание энергии, застывание.
Полная трансцендентность предмета мышлению делала бы его вполне невозможным как объект мышления, или окончательно немыслимым; полная же его адекватность мышлению свидетельствовала бы о полной его имманентности: в божественном разуме, в котором мышление и
бытие совпадают в едином акте, нет и не может быть антиномий, болезненных разрывов и hiatus'oв [Пропасть, зияние (лат.).], составляющих естественное свойство разума
человеческого.
В душе
человеческой появляется сознание неабсолютности и внебожественности, а следовательно, относительности и греховности своего
бытия, но одновременно зарождается и стремление освободиться от «мира», преодолеть его в Боге; другими словами, вместе с религиозным самосознанием в человеке родится и чувство зла, вины, греха, отторженности от Бога, а равно и потребность спасения и искупления.
Содержание мифа относится к области
бытия божественного, на линии соприкосновения с
человеческим.