Неточные совпадения
В самом
бытии происходит расщепление, и оно выражается в познании в
форме объективации.
Но феноменология Гуссерля связана с особого рода онтологией, с учением об идеальном, внечеловеческом
бытии, т. е. с своеобразной
формой платонизма.
Познающий же субъект не есть
бытие, субъект гносеологичен, а не онтологичен, он есть идеальные логические
формы, совсем не человеческие, связь которых с человеком остается непонятной.
И в нашем падшем мире принимает
формы различения то, что в
бытии не есть различение.
Ибо всякое восстание против Бога есть возврат к небытию, принявшему
форму ложного фантасмагорического
бытия, победа ничто над божественным светом.
Об этом в прикрытой
форме рассказано в Библии, в книге
Бытия.
Совершенное единство (общенациональное, общечеловеческое, космическое или божественное) есть высшая и наиболее полная
форма бытия всей множественности индивидуальных существований в мире.
Мы действительно становимся на краткие мгновения самим Первосущим и чувствуем его неукротимое желание и жажду бытия: борьба, мучение, уничтожение явления кажутся нам теперь необходимыми при этом избытке бесчисленных, врывающихся в жизнь
форм бытия, при этой чрезмерной плодовитости мировой Воли.
Неточные совпадения
Существование человечества в
формах национального
бытия его частей совсем не означает непременно зоологического и низшего состояния взаимной вражды и потребления, которое исчезает по мере роста гуманности и единства.
Мы уже вступаем в тот возраст нашего
бытия, когда время нам уже выйти из детского западничества и детского славянофильства, когда мы должны перейти к более зрелым
формам национального самосознания.
Но
бытие народов и государств в истории не сохраняется вечно, в неподвижных
формах и границах.
Уже самым фактом своего существования они свидетельствуют об «умном видении» идейных сущностей
бытия, причем они доступны человечеству под разными образами в
форме конкретно-мифологической или же логически-отвлеченной.
Одинаково, и по Платону и по Аристотелю, все произрастает, в небесном архетипе имея свою энтелехию и внутренний закон
бытия, как смутное влечение, или искание своей собственной
формы: κινεϊ ως έρώμενον, по слову Аристотеля.