Неточные совпадения
Религиозная вера и
религиозная жизнь познающего не могли не отражаться на его философии, он не мог их забыть в своем
познании.
Рабство это связано с тем, что
религиозная вера и научное знание становятся внешними повелевающими силами для философского
познания.
Если философ верит в
религиозное откровение, то он не может в своем
познании не питаться им.
Человек то совершает жертву своим призванием в
познании или искусстве во имя ценностей
религиозных, во имя аскетического подвига и достижения большого личного совершенства, то жертвует своим личным совершенством во имя творчества поэта или философа.
Самая высокая форма страха, страх вечных адских мук, страх
религиозный, очень неблагоприятна для
познания, для чистого предметного созерцания, для видения соотношения реальностей в мире.
Религия, которая останавливается на мистицизме и равнодушна к
религиозному познанию, дефектна, она склоняется, с одной стороны, к эвдемонизму, к услаждению своим мистическим экстазом, а с другой — легко подпадает влиянию какой-либо церковной ортодоксии (в глазах Гартмана — смертный грех).
Но это соображение имело бы силу лишь в том случае, если бы догматические понятия были непосредственным орудием
религиозного познания; для такой цели понятия были бы, конечно, негодным средством.
Неточные совпадения
Невозможно отделить философское
познание от совокупности духовного опыта человека, от его
религиозной веры, от его мистического созерцания, если оно есть у человека.
Религиозная философия предполагает соединение теоретического и практического разума, достижение целостности в
познании.
Это прежде всего
религиозное беспокойство и
религиозное искание, это — постоянный переход в философии за границы философского
познания, в поэзии — за границы искусства, в политике — за границы политики в направлении эсхатологической перспективы.
Религиозная философия принципиально свободна в путях
познания, хотя в основании ее лежит духовный опыт, вера.
Русская
религиозная философия особенно настаивает на том, что философское
познание есть
познание целостным духом, в котором разум соединяется с волей и чувством и в котором нет рационалистической рассеченности.