Неточные совпадения
Познает совсем не «я», не живой
человек «имярек», не
конкретная личность, а гносеологический субъект, вне бытия находящийся и бытию противостоящий.
Между тем как основной вопрос познания есть вопрос об отношении между трансцендентальным сознанием или гносеологическим субъектом и
человеком, живой и
конкретной человеческой личностью.
Мне, как живому
конкретному существу, как
человеку, поставившему себе дерзновенную задачу познавать, нисколько не легче от того, что существует трансцендентальное сознание, что в нем есть a priori, что скептицизм и релятивизм в этой внечеловеческой сфере побеждены извечно.
Вот я и спрашиваю, в чем благодатное, просветляющее действие трансцендентального сознания гносеологического субъекта или мирового духа на
человека, на живую,
конкретную личность, как раскрывается сила и прочность познания в
человеке, и притом в данном
человеке, а не в сфере внечеловеческой.
Она исследовала отвлеченные душевные элементы, преимущественно процессы познавательные, а
конкретный индивидуальный
человек для нее не существовал.
Всякая этика закона должна признать, что отвлеченное добро выше
конкретного, индивидуального
человека, хотя бы под отвлеченным добром разумелся принцип личности или принцип счастья.
Общеобязательность заключается лишь в том, чтобы каждый поступал неповторимо индивидуально, т. е. всегда имел перед собой живого
человека,
конкретную личность, а не отвлеченное добро.
Выше же любви к ближнему, к
человеку стоит лишь любовь к Богу, который тоже есть
конкретное существо, личность, а не отвлеченная идея добра.
Это определяется тем, что познает не трансцендентальный субъект, не универсальный разум, как учил германский идеализм, а
конкретный человек с известной душевной структурой, с зависимостью от социальных отношений людей.
И ещё можно было бы сказать, что нет человека вообще, а есть инженер, врач, адвокат, чиновник, профессор, писатель и т. д., т. е. в
конкретного человека входят признаки профессионального призвания человека.
Неточные совпадения
«Воспитанная литераторами, публицистами, «критически мыслящая личность» уже сыграла свою роль, перезрела, отжила. Ее мысль все окисляет, покрывая однообразной ржавчиной критицизма. Из фактов совершенно
конкретных она делает не прямые выводы, а утопические, как, например, гипотеза социальной, то есть — в сущности, социалистической революции в России, стране полудиких
людей, каковы, например, эти «взыскующие града». Но, назвав
людей полудикими, он упрекнул себя:
Все историческое и мировое в
человеке принимает форму глубоко индивидуальных инстинктов, индивидуальной любви к своей национальности, к национальному типу культуры, к
конкретным историческим задачам.
Отвращение от
конкретной сложности общественно-политических задач бывает у нас часто результатом моноидеизма, когда
человек целиком захвачен одной какой-нибудь идеей, моральной или религиозной или социальной, но непременно в смысле спасения человечества одним каким-нибудь способом, одним путем.
При этом время может быть различно, временность получает выражение в
конкретных, окачествованных временах: время для ангелов, надо полагать, иное, нежели для
людей [«Об этом свидетельствует и блаж.
Высшие и общие идеи, как добро и красота, прямо отражают умный свет, напротив, идеи, относящиеся к бытию
конкретному:
человек, животное, стол, — лишь во все более слабых отсветах.