Неточные совпадения
Претензии математической физики быть онтологией, открывающей
не явления чувственного, эмпирического мира, а
как бы вещи в себе, смешны.
У человека,
как дробной и малой части мира,
не могла
бы зародиться дерзновенная задача познания.
Я хотел
бы написать
не тираническую этику,
какой она обыкновенно бывает, т. е.
не нормативную этику.
Человек,
как нравственное существо,
не мог
бы существовать в телеологически детерминированном мире.
Человек болен потому, что он
не может вынести, что он живет
не так,
как ему хотелось
бы,
не в той среде,
не с такими людьми,
не в тех направлениях, которые совпадают с его подсознательными влечениями.
Человек сплошь и рядом вымещает на невинных людях то, что жизнь его
не удалась так,
как бы он хотел, что подсознательное его влечение
не реализовалось и оказалось вытесненным.
Психоанализ обращается с душевной жизнью человека так,
как будто
бы самой души и
не существует.
Основное для этики стремление человека
не есть стремление к счастью,
как не есть и стремление к покорности и подчинению, а стремление к качеству, самовозрастанию и самореализации хотя
бы принятием страдания, а
не счастья, хотя
бы путем бунта и восстания.
Фарисейство, т. е. этика закона, беспощадно осуждается в Евангелии, потому что оно
не нуждается в Спасителе и спасении,
как нуждаются мытари и грешники, потому что если
бы последняя религиозная и нравственная правда была на стороне фарисеев, то искупление было
бы не нужно.
Но христианский мир сумел жить и строить свое учение так,
как будто
бы этика евангельская и этика закона никогда
не сталкивались.
И если
бы вся жизнь человеческая могла превратиться в сплошной творческий акт, то времени больше
не будет,
не будет и будущего,
как части времени, будет движение вне времени, во вневременном бытии.
Проблема очень запутывается для этики тем, что происходит
как бы столкновение ценностей, которые признаются нравственными, с ценностями, которых
не хотят именовать нравственными, напр. ценностями познавательными, эстетическими или эротическими.
Когда в самом грешном и преступном человеке пробуждается совесть, это значит, что он вспоминает о Боге и о том,
как жить по-Божески, хотя
бы он и
не выражал это такими словами.
И личность
не может совершать чистых нравственных актов так,
как будто
бы она стояла одна перед абсолютным добром.
Прямолинейный абсолютизм в нравственных оценках и действиях ложен уже потому, что он забывает о существовании мировой среды, в которой находится человек, он хотел
бы действовать так,
как будто существует только нравственный закон и норма, но
не существует мира.
Религиозно революции осуждены тем, что они
не только безблагодатны и
как бы покинуты Богом, но в большинстве случаев безбожны и гонят религиозную веру.
Как бы ни относиться к демократии, нужно признать, что она совсем
не есть идеал совершенного социального строя и менее всего предполагает победу над первородным грехом.
Можно даже сказать, что мир осуществил
бы свой безбожный замысел бесконечной (
не вечной) жизни, если
бы не было Бога, но так
как есть Бог, то этот замысел неосуществим и кончается смертью.
Если
бы наш греховный мир в нашем греховном времени был бесконечным,
не знал конца, то это был
бы такой же злой кошмар,
как и бесконечное продолжение во времени жизни отдельного человека.
Если
бы жизнь человека целиком была взята в дух и претворена в духовную жизнь, если
бы духовное начало окончательно овладело природной стихией, душевной и телесной, то смерти
как натурального факта совсем
не наступило
бы, то совершился
бы переход в вечность без того события, которое мы извне воспринимаем
как смерть.
И нравственное возмущение человека начинается лишь тогда, когда ад объективируется и утверждается из Бога и
как бы в Боге, а
не из человека и
как бы в человеке.
Но ад есть
не действие Бога на душу, в данном случае судебное и карательное, а именно отсутствие действия Бога на душу, неспособность души раскрываться
какому бы то ни было Божьему действию, совершенное отпадение от Бога.
Основное положение этики, понявшей парадокс добра и зла, может быть так формулировано: поступай так,
как будто
бы ты слышишь Божий зов и призван в свободном и творческом акте соучаствовать в Божьем деле, раскрывай в себе чистую и оригинальную совесть, дисциплинируй свою личность, борись со злом в себе и вокруг себя, но
не для того, чтобы оттеснять злых и зло в ад и создавать адское царство, а для того, чтобы реально победить зло и способствовать просветлению и творческому преображению злых.
Так школьник, неосторожно задравши своего товарища и получивши за то от него удар линейкою по лбу, вспыхивает, как огонь, бешеный выскакивает из лавки и гонится за испуганным товарищем своим, готовый разорвать его на части; и вдруг наталкивается на входящего в класс учителя: вмиг притихает бешеный порыв и упадает бессильная ярость. Подобно ему, в один миг пропал,
как бы не бывал вовсе, гнев Андрия. И видел он перед собою одного только страшного отца.
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее
не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что
бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Но я
не создан для блаженства; // Ему чужда душа моя; // Напрасны ваши совершенства: // Их вовсе недостоин я. // Поверьте (совесть в том порукой), // Супружество нам будет мукой. // Я, сколько ни любил
бы вас, // Привыкнув, разлюблю тотчас; // Начнете плакать: ваши слезы //
Не тронут сердца моего, // А будут лишь бесить его. // Судите ж вы,
какие розы // Нам заготовит Гименей // И, может быть, на много дней.
Когда б он знал,
какая рана // Моей Татьяны сердце жгла! // Когда
бы ведала Татьяна, // Когда
бы знать она могла, // Что завтра Ленский и Евгений // Заспорят о могильной сени; // Ах, может быть, ее любовь // Друзей соединила б вновь! // Но этой страсти и случайно // Еще никто
не открывал. // Онегин обо всем молчал; // Татьяна изнывала тайно; // Одна
бы няня знать могла, // Да недогадлива была.
Недуг, которого причину // Давно
бы отыскать пора, // Подобный английскому сплину, // Короче: русская хандра // Им овладела понемногу; // Он застрелиться, слава Богу, // Попробовать
не захотел, // Но к жизни вовсе охладел. //
Как Child-Harold, угрюмый, томный // В гостиных появлялся он; // Ни сплетни света, ни бостон, // Ни милый взгляд, ни вздох нескромный, // Ничто
не трогало его, //
Не замечал он ничего.
Наконец кучер, потерявши терпение, прогнал и дядю Митяя и дядю Миняя, и хорошо сделал, потому что от лошадей пошел такой пар,
как будто
бы они отхватали
не переводя духа станцию.