Неточные совпадения
Философски я могу познавать лишь свои собственные
идеи, делая
идеи Платона или Гегеля своими собственными
идеями, т. е. познавая из человека, а не из предмета, познавая в
духе, а не в объектной природе.
Не может быть философии о чужих
идеях, о мире
идей, как предмете, как объекте, философия может быть лишь о своих
идеях, о
духе, о человеке в себе и из себя, т. е. интеллектуальным выражением судьбы философа.
Основной вопрос познания вовсе не есть познание
идей о Боге, а познание Самого Бога, т. е. познание в
духе и самого
духа.
Когда Клагес видит в возникновении сознания, интеллекта,
духа декаданс жизни, болезнь, он, в сущности, выражает на языке науки и философии древнее сказание о грехопадении и утере рая, но натурализирует
идею рая и думает, что он возможен в мире падшем.
Я говорил уже в первой главе, что проблема человека не может быть подменена ни проблемой субъекта, трансцендентального сознания, ни проблемой души, психологического сознания, ни проблемой
духа, ни проблемой идеальных ценностей,
идей добра, истины, красоты и пр.
Очень тонко критикует Шелер
идею автономии у Канта, Фихте, Гегеля и справедливо видит у них не автономию личности, а автономию безличного
духа.
Это видно в судьбе творческих гениев и творческом движении
духа в истории, в историческом развитии, в судьбе пророчества и святости в мире, в судьбе всех озарений, всех интуиций, всех первородных
идей.
Смысл же любви, ее
идея и принцип есть победа над падшей жизнью пола, в которой личность и
дух превращены в орудие безличного рода и достигается дурная бесконечность вместо вечности.
Идеализм, как он выразился в германской метафизике, не знает личности, признает ее лишь функцией мирового
духа и
идеи и потому совсем не восприимчив в трагедии смерти.
Идеализм учит бессмертию безличного или сверхличного
духа, бессмертию
идеи и ценности, но не бессмертию личности.
Человеческая личность и ее вечная судьба приносятся в жертву
идее, ценности, мировому
духу, мировому разуму и т. п.
И есть только один путь, который раскрыт человеку, путь верности до конца
идее «человека», путь вхождения в царство
духа, в которое войдет и преображенная природа.
Это есть не только отношение духа к абсолютному духу, но сам абсолютный дух относит себя к тому, что мы положили на другой стороне как различие; и выше религии есть, стало быть,
идея духа, который относится к самому себе, есть самосознание абсолютного духа…
Это был Наль, разлученный со своей Дамаянти; это было воплощение
идеи духа, для которого немы все песни земли, который знает другие песни и полон томительного желания снова услышать их памятные звуки.
Неточные совпадения
— У нас развивается опасная болезнь, которую я назвал бы гипертрофией критического отношения к действительности. Трансплантация политических
идей Запада на русскую почву — необходима, это бесспорно. Но мы не должны упускать из виду огромное значение некоторых особенностей национального
духа и быта.
— «Западный буржуа беднее русского интеллигента нравственными
идеями, но зато его
идеи во многом превышают его эмоциональный строй, а главное — он живет сравнительно цельной духовной жизнью». Ну, это уже какая-то поповщинка! «Свойства русского национального
духа указуют на то, что мы призваны творить в области религиозной философии». Вот те раз! Это уже — слепота. Должно быть, Бердяев придумал.
— Была у нее нелепая
идея накопить денег и устроить где-то в Сибири нечто в
духе Роберта Оуэна…
Идея, смысл раскрывается в личности, а не в коллективе, и народная мудрость раскрывается на вершинах духовной жизни личностей, выражающих
дух народный.
Национализм может быть чистым западничеством, евреизацией России, явлением партикуляристическим по своему
духу, не вмещающим никакой великой
идеи о России, неведующим России, как некоего великого Востока.