Мы принуждены ответить на это парадоксально: плохо, что возникло различение между добром и злом, но хорошо
делать это различение, когда оно возникло, плохо, что пережит опыт зла, но хорошо, что мы познаем добро и зло, когда опыт зла пережит.
Принудительно поддерживая минимум добра и справедливости, государство никогда не
делает этого из любви к добру и из доброты, доброта чужда государству, оно делает это потому, что без минимума добра и справедливости наступит хаос и грозит распадение исторических тел, государство не может быть сильным и устойчивым.
Неточные совпадения
Если философ-христианин и верит в Христа, то он совсем не должен согласовать свою философию с теологией православной, католической или протестантской, но он может приобрести ум Христов, и
это сделает его философию иной, чем философия человека, ума Христова не имеющего.
Он вращается в порочном кругу, когда пытается
это сделать.
Это делает нравственную жизнь трагической и этику
делает философией трагедии.
Но
эти различения и
эти оценки невозможно
сделать на основании критерия максимума жизни, который ведь чисто количественный, а не качественный.
Бог-Творец все
сделал для просветления
этой свободы в согласии с своей великой идеей о творении.
Человек есть существо трагическое, и
это трагическое начало
делает его неприспособленным к миру, в котором он живет.
И она
это делает или признавая, что он есть существо, в котором пробуждается разум, или признавая его существом социальным и цивилизованным, в котором непосредственная природа перерабатывается культурой.
Но
этим самым христианство
делает нравственную жизнь личности независимой от рода, от коллектива.
Маркс
это делал в своем материалистическом понимании истории и изобличении идеологий, Ницше — в своем понимании генезиса морали и изобличении «добрых».
Это прекрасно понимал Лютер, хотя и
делал отсюда односторонние выводы.
И
это делает только христианство.
Желание креста для ближнего есть желание облегчения и просветления страданий, желание со своей стороны
сделать все, чтобы
это страдание было более легким и светлым.
Это приблизительно соответствует различию, которое Киркегардт
делает между Furcht и Angst, [См.
Так человек должен христиански-просветленно, с духовным смирением пережить смерть близкого человека, но он же должен был все
сделать, чтобы смерть
эта не наступила.
Я не имею абсолютного права собственности даже на ту ручку пера, которой пишу
эту книгу, и не могу
делать с ней что мне заблагорассудится, не могу ни с того ни с сего разломать ее на части.
Он не имеет абсолютного права
делать с
этим что ему заблагорассудится, не может пользоваться
этим для насилия и эксплуатации своих ближних.
Ложь коммунизма, источник рабства и насилия в нем, коренится в том, что коммунизм совсем не преодолевает абсолютного нрава собственности, но хочет
сделать субъектом
этого права коммуну, коллектив, коммунистическое общество или государство.
Если христианство не будет осуществлять социальной правды на том основании, что греховность человеческой природы
делает ее неосуществимой, то сам грех возьмет на себя осуществление
этой социальной правды и будет се искажать и извращать.
Это и
делает подлинная религиозная вера.
И
эта эмансипация унижает женщину,
делает ее мужчиной второго сорта и лишает ее оригинальности.
Все, что
делает человек из страха ада, а не из любви к Богу и к совершенной жизни, лишено всякого религиозного значения, хотя в прошлом
этот мотив был наиболее использован для религиозной жизни.
Это и
делает самый замечательный и глубокомысленный писатель современной Франции Марсель Жуандо.
И напрасно думают, что люди
это и
делают, когда они способствуют развитию нравственных добродетелей других людей и укреплению их в правой вере.
Они говорили, что все это вздор, что похищенье губернаторской дочки более дело гусарское, нежели гражданское, что Чичиков не
сделает этого, что бабы врут, что баба что мешок: что положат, то несет, что главный предмет, на который нужно обратить внимание, есть мертвые души, которые, впрочем, черт его знает, что значат, но в них заключено, однако ж, весьма скверное, нехорошее.
— Да что же это я! — продолжал он, восклоняясь опять и как бы в глубоком изумлении, — ведь я знал же, что я этого не вынесу, так чего ж я до сих пор себя мучил? Ведь еще вчера, вчера, когда я пошел
делать эту… пробу, ведь я вчера же понял совершенно, что не вытерплю… Чего ж я теперь-то? Чего ж я еще до сих пор сомневался? Ведь вчера же, сходя с лестницы, я сам сказал, что это подло, гадко, низко, низко… ведь меня от одной мысли наяву стошнило и в ужас бросило…
И вдруг теперь в две недели Анисья доказала ему, что он — хоть брось, и притом она
делает это с такой обидной снисходительностью, так тихо, как делают только с детьми или с совершенными дураками, да еще усмехается, глядя на него.
Конечно, если он ученику сделает такую рожу, то оно еще ничего: может быть, оно там и нужно так, об этом я не могу судить; но вы посудите сами, если он
сделает это посетителю, — это может быть очень худо: господин ревизор или другой кто может принять это на свой счет.
Неточные совпадения
«Ах! няня,
сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской
этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их и перечесть». —
В глуши что
делать в
эту пору? // Гулять? Деревня той порой // Невольно докучает взору // Однообразной наготой. // Скакать верхом в степи суровой? // Но конь, притупленной подковой // Неверный зацепляя лед, // Того и жди, что упадет. // Сиди под кровлею пустынной, // Читай: вот Прадт, вот Walter Scott. // Не хочешь? — поверяй расход, // Сердись иль пей, и вечер длинный // Кой-как пройдет, а завтра то ж, // И славно зиму проведешь.
— Да что ж, барин,
делать, время-то такое; кнута не видишь, такая потьма! — Сказавши
это, он так покосил бричку, что Чичиков принужден был держаться обеими руками. Тут только заметил он, что Селифан подгулял.
В
это время стоявший позади лакей утер посланнику нос, и очень хорошо
сделал, иначе бы канула в суп препорядочная посторонняя капля.
— В таком случае, изложите ее письменно. Она пойдет в комиссию всяких прошений. Комиссия всяких прошений, пометивши, препроводит ее ко мне. От меня поступит она в комитет сельских дел, там
сделают всякие справки и выправки по
этому делу. Главноуправляющий вместе с конторою в самоскорейшем времени положит свою резолюцию, и дело будет сделано.