Неточные совпадения
Одержимость идеей всеобщего
счастья, всеобщего соединения
людей без Бога заключает в себе страшную опасность гибели
человека, истребления свободы его духа.
Во имя величия сверхчеловека, во имя
счастья грядущего, далекого человечества, во имя всемирной революции, во имя безграничной свободы одного или безграничного равенства всех можно замучить или умертвить всякого
человека, какое угодно количество
людей, превратить всякого
человека в простое средство для великой «идеи», великой цели.
Так как нет смысла жизни и нет вечности, то остается
людям прилепиться друг к другу, как в утопии Версилова, и устроить
счастье на земле.
Уже в «Записках из подполья» и «джентльмен с ретроградной и насмешливой физиономией» является представителем иррационального начала в человеческой жизни, которое помешает устроению социальной гармонии и социального
счастья, в нем восстанет изначальная свобода
человека, которая дороже
человеку, чем
счастье, чем хлеб насущный.
Повсюду у Достоевского утопия социального
счастья и социального совершенства уничтожает свободу
человека, требует ограничения свободы.
Перед
человеком ставится дилемма — свобода или
счастье, благополучие и устроение жизни, свобода со страданием или
счастье без свободы.
Он хочет побороть свободу, угасить иррациональное начало жизни во имя
счастья, сытости и спокойствия
людей.
Великий Инквизитор принимает все три искушения во имя
счастья и успокоения
людей.
Социализм принимает три искушения, отвергнутые Христом в пустыне, отрекается от свободы духа во имя
счастья и успокоения миллионов
людей.
«Нашел свое, — думал он, глядя влюбленными глазами на деревья, на небо, на озеро, даже на поднимавшийся с воды туман. — Дождался! Столько лет жажды чувства, терпения, экономии сил души! Как долго я ждал — все награждено: вот оно, последнее
счастье человека!»
― У нас идут переговоры с ее мужем о разводе. И он согласен; но тут есть затруднения относительно сына, и дело это, которое должно было кончиться давно уже, вот тянется три месяца. Как только будет развод, она выйдет за Вронского. Как это глупо, этот старый обычай кружения, «Исаия ликуй», в который никто не верит и который мешает
счастью людей! ― вставил Степан Аркадьич. ― Ну, и тогда их положение будет определенно, как мое, как твое.
— Не ищи, Дуня, красоты, не ищи ни богатства, ни знатности, — сказала ей Аграфена Петровна, — ума ищи, а пуще всего добрую душу имел бы, да был бы человек правдивый. Где добро да правда, там и любовь неизменна, а в любви неизменной все
счастье людей.
Неточные совпадения
Это бы могло составить, так сказать,
счастье порядочного
человека».
Надобно заметить, что Грушницкий из тех
людей, которые, говоря о женщине, с которой они едва знакомы, называют ее моя Мери, моя Sophie, если она имела
счастие им понравиться.
А мы, их жалкие потомки, скитающиеся по земле без убеждений и гордости, без наслаждения и страха, кроме той невольной боязни, сжимающей сердце при мысли о неизбежном конце, мы не способны более к великим жертвам ни для блага человечества, ни даже для собственного
счастия, потому, что знаем его невозможность и равнодушно переходим от сомнения к сомнению, как наши предки бросались от одного заблуждения к другому, не имея, как они, ни надежды, ни даже того неопределенного, хотя и истинного наслаждения, которое встречает душа во всякой борьбе с
людьми или с судьбою…
Я стал читать, учиться — науки также надоели; я видел, что ни слава, ни
счастье от них не зависят нисколько, потому что самые счастливые
люди — невежды, а слава — удача, и чтоб добиться ее, надо только быть ловким.
Ну как же-с,
счастье его может устроить, в университете содержать, компаньоном сделать в конторе, всю судьбу его обеспечить; пожалуй, богачом впоследствии будет, почетным, уважаемым, а может быть, даже славным
человеком окончит жизнь!