Неточные совпадения
Потом мы видим изумительное явление Константина Леонтьева, по
природе своей
человека Возрождения XVI века, забредшего в Россию XIX века, в столь чуждую и противоположную Возрождению, изживающего в ней печальную и страдальческую судьбу.
У Достоевского нет ничего кроме
человека: нет
природы, нет мира вещей, нет в самом
человеке того, что связывает его с природным миром, с миром вещей, с бытом, с объективным строем жизни.
«Все внимание его было устремлено на
людей, и он схватывал только их
природу и характер.
Человек отпал от
природы, оторвался от органических корней и попал в отвратительные городские трущобы, где корчится в муках.
Мышкин не вполне, не до конца
человек, его
природа светлая, но ущербная.
Подзаконное существование
человека на твердой земной почве не раскрывает тайн человеческой
природы.
Достоевский особенно заинтересовывается судьбой
человека в момент, когда он восстал против объективного миропорядка, оторвался от
природы, от органических корней и объявил своеволие.
Он признает «фантастический элемент» в
человеке существенным для человеческой
природы.
Это огненное движение в
человеке происходит от полярности человеческой
природы, от столкновения скрытых в ней противоположностей.
Это раздвоение и поляризация человеческой
природы, это трагическое движение, идущее в самую духовную глубину, в самые последние пласты, не связано ли у Достоевского с тем, что он призван был в конце новой истории, у порога какой-то новой мировой эпохи раскрыть в
человеке борьбу начал Богочеловеческих и человекобожеских, Христовых и антихристовых, неведомую прежним эпохам, в которых зло являлось в более элементарной и простой форме?
В этот момент судьбы
человека можно сделать очень существенное открытие о человеческой
природе.
Подпольный
человек хочет перейти границы человеческой
природы, он исследует и испытывает эти границы.
Какую судьбу претерпевает
человек, преступающий границы дозволенного, какие перерождения в его
природе от этого происходят?
Наказание подстерегает
человека в самой глубине его собственной
природы.
Когда пошел
человек путем свободы, перед ним стал вопрос, существуют ли нравственные границы его
природы, на все ли он может дерзнуть.
Тут в имманентно изживаемом опыте показывается, что не все дозволено, потому что
природа человеческая сотворена по образу и подобию Божьему и потому всякий
человек имеет безусловное значение.
Человек, который мнил себя Наполеоном, великим
человеком, человекобогом, преступив границы дозволенного богоподобной человеческой
природой, низко падает, убеждается, что он не сверхчеловек, а бессильная, низкая, трепещущая тварь.
Сама «идея» безобразна, бессмысленна и бесчеловечна, в ней свобода переходит в безграничный деспотизм, равенство — в страшное неравенство, обоготворение
человека — в истребление человеческой
природы.
И глубока у него была только постановка темы, что женщина — судьба
человека, Но он сам оставался разъединенным с женской
природой и познал до глубины лишь раздвоение.
Он ведь производил эксперименты над человеческой
природой и хотел исследовать глубину ее, поставив
человека в исключительные условия.
Мышкин — чистый
человек, в нем есть ангелическая
природа.
Исчезла бы великая идея бессмертия и приходилось бы заменить ее; и весь великий избыток прежней любви к тому, который был Бессмертие, обратился бы у всех на
природу, на мир, на
людей, на всякую былинку.
В безбожной любви
человек отрекается от своей духовной
природы, от своего первородства, он предает свою свободу и бессмертие.
Все это лишь символы
природы русского
человека.
Русский
человек во власти своей
природы, во власти своей земли, во власти стихии.
Это испытание его сил было выражением великого уважения к
человеку, признанием его высшей духовной
природы.
В этих словах сказывается низкое мнение Великого Инквизитора о человеческой
природе, неверие в
человека.
Оторвавшийся от
природы, от земли,
человек был ввергнут в ад.
Через Христа возвращается
человек к мистической земле, на свою родину, в эдем Божественной
природы.
Старая земля, ветхая
природа для
человека, познавшего своеволие и раздвоение, закрыта.
— Не исповедуйтесь, Серж, — говорит Алексей Петрович, — мы знаем вашу историю; заботы об излишнем, мысли о ненужном, — вот почва, на которой вы выросли; эта почва фантастическая. Потому, посмотрите вы на себя: вы от
природы человек и не глупый, и очень хороший, быть может, не хуже и не глупее нас, а к чему же вы пригодны, на что вы полезны?
Неточные совпадения
Тут
человек идет рядом с
природой, с временами года, соучастник и собеседник всему, что совершается в творенье.
Александр Петрович имел дар слышать
природу русского
человека и знал язык, которым нужно говорить с ним.
Словом, все было хорошо, как не выдумать ни
природе, ни искусству, но как бывает только тогда, когда они соединятся вместе, когда по нагроможденному, часто без толку, труду
человека пройдет окончательным резцом своим
природа, облегчит тяжелые массы, уничтожит грубоощутительную правильность и нищенские прорехи, сквозь которые проглядывает нескрытый, нагой план, и даст чудную теплоту всему, что создалось в хладе размеренной чистоты и опрятности.
Поди ты сладь с
человеком! не верит в Бога, а верит, что если почешется переносье, то непременно умрет; пропустит мимо создание поэта, ясное как день, все проникнутое согласием и высокою мудростью простоты, а бросится именно на то, где какой-нибудь удалец напутает, наплетет, изломает, выворотит
природу, и ему оно понравится, и он станет кричать: «Вот оно, вот настоящее знание тайн сердца!» Всю жизнь не ставит в грош докторов, а кончится тем, что обратится наконец к бабе, которая лечит зашептываньями и заплевками, или, еще лучше, выдумает сам какой-нибудь декохт из невесть какой дряни, которая, бог знает почему, вообразится ему именно средством против его болезни.
Где же тот, кто бы на родном языке русской души нашей умел бы нам сказать это всемогущее слово: вперед? кто, зная все силы, и свойства, и всю глубину нашей
природы, одним чародейным мановеньем мог бы устремить на высокую жизнь русского
человека? Какими словами, какой любовью заплатил бы ему благодарный русский
человек. Но веки проходят за веками; полмиллиона сидней, увальней и байбаков дремлют непробудно, и редко рождается на Руси муж, умеющий произносить его, это всемогущее слово.