Вселенское сознание было ослаблено в
русской церкви настолько, что на греческую церковь, от которой русский народ получил свое православие, перестали смотреть как на истинно православную церковь, в ней начали видеть повреждение истинной веры.
Неточные совпадения
Душа
русского народа была формирована православной
церковью, она получила чисто религиозную формацию.
Воинствующий коммунизм Бакунина идет дальше воинствующего атеизма
русских коммунистов, которые все-таки не закрыли всех
церквей и на которых чувствуется интеллектуалистическое влияния марксизма.
Религиозно обоснованная
русская монархия была осуждена свыше, осуждена Богом и прежде всего за насилие над
церковью и религиозной жизнью народа, за антихристианскую идею цезаропапизма, за ложную связь
церкви с монархией, за вражду к просвещению.
Вся
русская творческая религиозная жизнь XIX и XX века, начиная с Хомякова и славянофилов и до мыслителей начала XX века, обличали грехи
русской исторической
церкви и нередко говорили более резкие вещи, чем Гекер.
Не нужен был ни
русский коммунизм, ни книги Гекера, чтобы обнаружить унизительную ложь отношений
церкви со старым государством.
Но Гекер ничего не говорит об огромной положительной социальной роли
церкви в татарский период, о нищелюбии в древней Руси, не говорит о положительных явлениях
русской святости.
Ему кажется, как многим казалось на Западе, что движение живой
церкви есть что-то вроде
русской реформации, что она близка к протестантизму.
Стоит взглянуть на него в
русской церкви, когда, прислонясь в сторонке к стене, он задумывается и долго не шевелится, горько стиснув губы, потом вдруг опомнится и начнет почти незаметно креститься…
Там сошелся он с той русской девушкой из старой дворянской семьи, которая впоследствии сделалась его женой, и я был свидетелем на их свадьбе в
русской церкви, состоявшейся во время Франко-прусской войны в Женеве в ноябре 1870 года, куда я заехал по пути на юго-восток Франции.
Неточные совпадения
Но вот уж близко. Перед ними // Уж белокаменной Москвы, // Как жар, крестами золотыми // Горят старинные главы. // Ах, братцы! как я был доволен, // Когда
церквей и колоколен, // Садов, чертогов полукруг // Открылся предо мною вдруг! // Как часто в горестной разлуке, // В моей блуждающей судьбе, // Москва, я думал о тебе! // Москва… как много в этом звуке // Для сердца
русского слилось! // Как много в нем отозвалось!
— Как! чтобы жиды держали на аренде христианские
церкви! чтобы ксендзы запрягали в оглобли православных христиан! Как! чтобы попустить такие мучения на
Русской земле от проклятых недоверков! чтобы вот так поступали с полковниками и гетьманом! Да не будет же сего, не будет!
Краса и гордость
русская, // Белели
церкви Божии // По горкам, по холмам, // И с ними в славе спорили // Дворянские дома. // Дома с оранжереями, // С китайскими беседками // И с английскими парками; // На каждом флаг играл, // Играл-манил приветливо, // Гостеприимство
русское // И ласку обещал. // Французу не привидится // Во сне, какие праздники, // Не день, не два — по месяцу // Мы задавали тут. // Свои индейки жирные, // Свои наливки сочные, // Свои актеры, музыка, // Прислуги — целый полк!
— Надо. Отцы жертвовали на
церкви, дети — на революцию. Прыжок — головоломный, но… что же, брат, делать? Жизнь верхней корочки несъедобного каравая, именуемого Россией, можно озаглавить так: «История головоломных прыжков
русской интеллигенции». Ведь это только господа патентованные историки обязаны специальностью своей доказывать, что существуют некие преемственность, последовательность и другие ведьмы, а — какая у нас преемственность? Прыгай, коли не хочешь задохнуться.
«Семь епископов отлучили Льва Толстого от
церкви. Семеро интеллигентов осудили, отвергают традицию
русской интеллигенции — ее критическое отношение к действительности, традицию интеллекта, его движущую силу».