Нет ничего легче, как показать, что история церкви, и вообще
история христианства, есть в значительной степени история человеческих грехов, измен, падений, бессовестного конформизма.
Неточные совпадения
Оригинальность славянофилов связана была с тем, что они пытались осмыслить своеобразие восточного, православного типа
христианства, легшего в основу русской
истории.
Не только в природе, но и в
истории есть эта хаотическая, буйная стихия. И Тютчев предчувствует исторические катастрофы, торжество сил хаотических, которые опрокинут космос. Тютчев консерватор, который не верит в прочность консервативных начал и устоев. Он строит реакционную утопию для спасения мира от хаотической революции. Он воображал, что
христианством можно пользоваться как консервативной силой. Его чисто политические стихотворения слабы, замечательны лишь его космические стихотворения.
Христианство исторично, оно есть откровение Бога в
истории, а не в природе, оно признает смысл
истории.
И вместе с тем
христианство никогда не могло вместиться в
историю, оно всегда искажалось
историей, оно всегда судит неправду
истории, оно не допускает оптимистического взгляда на
историю.
Революции в христианской
истории всегда были судом над историческим
христианством, над христианами, над их изменой христианским заветам, над их искажением
христианства.
Церковь, как социальный институт, как часть
истории, греховна, способна к падению и к искажению вечной истины
христианства, выдавая временное и человеческое за вечное и божественное.
Это есть самое крайнее отвержение авторитета и принуждения, какое знает
история христианства, и Достоевский выходит тут за пределы исторического православия и исторического христианства вообще, переходит к эсхатологическому христианству, к христианству Духа, раскрывает профетическую сторону христианства.