Неточные совпадения
Большевизм претендует захватить всего
человека, все его силы, он
хочет ответить на все запросы
человека, на все муки человеческие.
И герой «Повести об Антихристе» — великий филантроп, он тоже
хочет осчастливить
людей, он окончательно решает социальный вопрос и водворяет социальный рай, но все тою же страшной ценой.
Идеологи мира «социалистического», его пророки и апостолы,
хотят уверить, что в этом распаде человечества, в этом разрыве всякой преемственности и всякого единства рождается новый
человек.
Предположим, что тот, кто
хочет постигнуть природу и смысл происходящего столкновения двух миров, всей душой желает преображения нашей дурной старой жизни, преодоления рабства, греха и низости и рождения нового
человека, новой человеческой души.
Мир же «социалистический»
захотел освятить эту грешность и корыстность, он убивает чувство греха и
хочет сделать
человека совершенно самодовольным,
хочет сделать его наглым.
Менее всего я
хочу сказать, что русские революционеры-нигилисты — злодеи и
люди дурные; среди них всегда было немало прекрасных
людей, искренних, самоотверженных и бескорыстно увлеченных.
Ревизионизм бернштейновского типа фактически победил, победил даже у таких
людей, как Г. В. Плеханов,
хотя он и не
хочет этого признать.
Достоевский проповедовал, что русский народ — народ богоносец. Лучшие русские
люди верили, что в скрытой глубине русской народной жизни таятся возможности высших религиозных откровений. Но вот грянула революция и привела в бурное движение необъятное море народной жизни. Народ, безмолвствовавший тысячу лет,
захотел, наконец, выговориться.
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, //
Хотя людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
Как будто забыв о смерти отчима, она минут пять критически и придирчиво говорила о Лидии, и Клим понял, что она не любит подругу. Его удивило, как хорошо она до этой минуты прятала антипатию к Лидии, — и удивление несколько подняло зеленоглазую девушку в его глазах. Потом она вспомнила, что надо говорить об отчиме, и сказала, что
хотя люди его типа — отжившие люди, но все-таки в них есть своеобразная красота.
Ни разливанного моря, ни разгоряченных лиц и развязных языков, ни радостных кликов не было. Пуще всего разочарована была дворня этой скромностью,
хотя люди и успели напиться, но не до потери смысла, и по этой причине признали свадьбу невеселою.
— Что же, мы со своей стороны сделали все, — объяснил он. — Прохорову обойдется его упрямство тысяч в пятьдесят — и только. Вот всегда так…
Хочешь человеку добро сделать, по совести, а он на стену. Будем воевать.
Неточные совпадения
Хотя мы знаем, что Евгений // Издавна чтенье разлюбил, // Однако ж несколько творений // Он из опалы исключил: // Певца Гяура и Жуана // Да с ним еще два-три романа, // В которых отразился век // И современный
человек // Изображен довольно верно // С его безнравственной душой, // Себялюбивой и сухой, // Мечтанью преданной безмерно, // С его озлобленным умом, // Кипящим в действии пустом.
И вы, красотки молодые, // Которых позднею порой // Уносят дрожки удалые // По петербургской мостовой, // И вас покинул мой Евгений. // Отступник бурных наслаждений, // Онегин дома заперся, // Зевая, за перо взялся, //
Хотел писать — но труд упорный // Ему был тошен; ничего // Не вышло из пера его, // И не попал он в цех задорный //
Людей, о коих не сужу, // Затем, что к ним принадлежу.
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы
хотели сказать: «Алексей Иванович хороший
человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое, что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Вероятно, он был
человек признательный и
хотел заплатить этим хозяину за хорошее обращение.
И трудолюбивая жизнь, удаленная от шума городов и тех обольщений, которые от праздности выдумал, позабывши труд,
человек, так сильно стала перед ним рисоваться, что он уже почти позабыл всю неприятность своего положения и, может быть, готов был даже возблагодарить провиденье за этот тяжелый <урок>, если только выпустят его и отдадут
хотя часть.