Неточные совпадения
В русском
народе есть очень своеобразная мистическая стихия, стихия хлыстовская, уходящая в глубину языческих корней народной
жизни.
В сущности, одна интеллигенция, преимущественно наехавшая из-за границы, наиболее чуждая
народу, но самая демагогическая по своим приемам, изгоняет другую интеллигенцию, более деловую, ближе стоявшую к народной
жизни и не прибегающую к бессовестной демагогии.
Тяжелые удары наносятся русской промышленности, которая является одним из базисов существования всего русского
народа и прежде всего самих рабочих, но сами представители промышленного класса могут пережить это время, у них есть средства к
жизни.
Весь ужас в том, что давно уже «божье» было воздаваемо не Богу, а «кесарю», и это нарушение основной заповеди, это сотворение себе кумира и всякого подобия на земле, это идолопоклонство отравило нравственно
жизнь русского
народа.
Но яд от гниения старой России остался внутри народного организма и продолжает разлагать
жизнь русского
народа.
Русское народничество, если взять его глубже, было обратной стороной порабощенности
народа, отсутствия самоуправления в народной
жизни, вечной зависимости от чуждой власти.
Для одних в простом
народе есть правда, связанная с природной, органической, целостной мистикой; для других — правда, связанная с материальными условиями его
жизни, с тем, что он не пользуется чужим физическим трудом.
Для народнического сознания
народ не есть великое целое, в которое входят все классы, все группы, все человеческие личности, не есть соборная личность, существо, живущее тысячелетие своей самобытной
жизнью, в котором прошлое и будущее органически связаны и которое не подлежит никаким социологическим определениям; для этого сознания
народ есть часть, социальный класс физически трудящихся, крестьяне и рабочие, более всего и прежде всего крестьяне, все же остальные выпадают из
народа, отщепенцы народной
жизни.
Религиозное народничество славянофилов всегда под словом
народ понимало простонародье, верное старым русским устоям и заветам, и очень связывало себя с материальными условиями
жизни, с крестьянской общиной, с натуральным хозяйством, с патриархальной демократией.
Но в славянофильстве было заложено и другое понимание
народа, свободное от социально-классовых определений, от скованности материальными условиями
жизни.
Каждый русский человек должен сказать себе: я сам
народ, моя собственная глубина и есть глубина народной
жизни, народность раскрывается внутри, а не вовне, я чувствую себя
народом и народным, когда я не на поверхности, а в глубине, где совлекаются все сословные и классовые социальные оболочки, и из этой глубины звучит голос
народа.
Народническое сознание лишь увеличивает пропасть между «
народом» и «интеллигенцией», «
народом» и «культурой», ему не открывается духовная глубина народной
жизни, в которой исчезают все различия, связанные с социальными оболочками.
Те, которые дорожат душевным здоровьем
народа, должны признать, что в патриотизме есть что-то более первичное и более связанное с духовными основами
жизни, чем в политике.
Но вера в божественный смысл
жизни ослабела в русском
народе, и он потерял силу в самую страшную минуту борьбы.
Но выше корыстного блага людского должна быть поставлена правда духовной
жизни, без которой нет человека, нет в нем образа Божьего, нет
народа с великой исторической судьбой.
Православная церковь не только святыня для всякого верующего, но и великая ценность, великое духовное сокровище русской культуры, духовная основа
жизни русского
народа.
Ныне разлившийся и разбушевавшийся русский социализм не есть творчество новой
жизни — в нем чувствуется вековая неволя русского
народа, русская безответственность, недостаточная раскрытость в России личного начала, личного творчества, исконная погруженность в первобытный коллективизм, коллективизм натурального состояния.
И вот
народ этот, когда особенно сгустилась тьма в нем и вокруг него и когда он душевно болен, призывается решать судьбы русского государства, определять
жизнь грядущих поколений.
Ответственность за несчастную судьбу России, за все зло русской
жизни привыкла интеллигенция возлагать на «них», на власть, противополагаемую
народу, но никогда на себя.
Достоевский проповедовал, что русский
народ —
народ богоносец. Лучшие русские люди верили, что в скрытой глубине русской народной
жизни таятся возможности высших религиозных откровений. Но вот грянула революция и привела в бурное движение необъятное море народной
жизни.
Народ, безмолвствовавший тысячу лет, захотел, наконец, выговориться.
На этом пути церковный
народ в России утерял всякое самостоятельное значение в
жизни своей церкви.
И задачу наших дней для
жизни церкви нужно видеть прежде всего в том, что самый церковный
народ и церковная иерархия ныне призываются к активности и самодеятельности во всем (между прочим и в деле религиозного воспитания).
У слишком многих русских писателей не оказалось собственной идеи, которую они призваны вносить в
жизнь народную, они ищут идеи у того самого
народа, который находится во тьме и нуждается в свете.
Русские люди все ждали, что «
народ» этот в час своего освобождения от гнета скажет новое слово о новой
жизни, обнаружит какую-то особенную правду.
Лишь в меру преодоления этой тьмы
народ призывается к активной исторической
жизни, к определению судеб государства.
Душа
народа растлилась и пала так низко, как никогда не падала, корысть и злоба, зависть и месть безраздельно правят русской
жизнью.
Жалуются, что церковь как бы покинула
народ, недостаточно заботится о нем, недостаточно руководит им в трудные минуты его исторической
жизни.
Церковный
народ, церковное человечество составляет неотъемлемую часть исторической
жизни церкви на земле.
И невозможно могущественное проявление и процветание церкви в
жизни исторической, когда
народ в значительной своей части изменил вере и отпал от церкви.
Если в Русской православной церкви совсем почти не было
жизни прихода, не было соборности, то вина лежит не на Церкви Христовой с ее непреходящими святынями, а на церковном
народе, на человеческих грехах иерархии, на человеческой религиозной немощи.
Всякий
народ может жить сильной и здоровой исторической
жизнью лишь в том случае, если он имеет сильные и здоровые духовные основы
жизни.
В русском
народе, не имеющем цивилизации, отвращающемся от серединного царства культуры, отпадение от христианства влечет за собой падение всяких духовных основ
жизни, т. е. чистейший нигилизм.
Выздоровление России предполагает прежде всего оздоровление духовных основ
жизни русского
народа и руководящих кругов русской интеллигенции.
Католичество по-одному, протестантство по-другому воспитывали
народы Запада для исторической
жизни, вырабатывали закал характера, необходимый для созидания культуры.
Религиозное оздоровление и возрождение русской интеллигенции и русского
народа должно повести за собой и совершенно иное, более творческое и более ответственное отношение к
жизни.
Народ в глубине души ждет таких качественных избранников, которые властно выведут его к более человеческой
жизни.
Неточные совпадения
Они хранили в
жизни мирной // Привычки милой старины; // У них на масленице жирной // Водились русские блины; // Два раза в год они говели; // Любили круглые качели, // Подблюдны песни, хоровод; // В день Троицын, когда
народ // Зевая слушает молебен, // Умильно на пучок зари // Они роняли слезки три; // Им квас как воздух был потребен, // И за столом у них гостям // Носили блюда по чинам.
Смеются вдвое в ответ на это обступившие его приближенные чиновники; смеются от души те, которые, впрочем, несколько плохо услыхали произнесенные им слова, и, наконец, стоящий далеко у дверей у самого выхода какой-нибудь полицейский, отроду не смеявшийся во всю
жизнь свою и только что показавший перед тем
народу кулак, и тот по неизменным законам отражения выражает на лице своем какую-то улыбку, хотя эта улыбка более похожа на то, как бы кто-нибудь собирался чихнуть после крепкого табаку.
Наутро опять
жизнь, опять волнения, мечты! Он любит вообразить себя иногда каким-нибудь непобедимым полководцем, перед которым не только Наполеон, но и Еруслан Лазаревич ничего не значит; выдумает войну и причину ее: у него хлынут, например,
народы из Африки в Европу, или устроит он новые крестовые походы и воюет, решает участь
народов, разоряет города, щадит, казнит, оказывает подвиги добра и великодушия.
Года в три раз этот замок вдруг наполнялся
народом, кипел
жизнью, праздниками, балами; в длинных галереях сияли по ночам огни.
Мы видели книги, до священных должностей и обрядов исповедания нашего касающиеся, переведенные с латинского на немецкий язык и неблагопристойно для святого закона в руках простого
народа обращающиеся; что ж сказать наконец о предписаниях святых правил и законоположений; хотя они людьми искусными в законоучении, людьми мудрейшими и красноречивейшими писаны разумно и тщательно, но наука сама по себе толико затруднительна, что красноречивейшего и ученейшего человека едва на оную достаточна целая
жизнь.