Неточные совпадения
Но это совсем не означает, что в
человеке есть как бы духовная
природа наряду с
природой душевной и телесной, это значит, что душа и тело
человека могут вступить в иной, высший порядок духовного существования, что
человек может перейти из порядка
природы в порядок свободы, в царство смысла, из порядка раздора и вражды в порядок любви и соединения.
Человек есть духовное существо, в нем есть духовная энергия, но у него нет объективной духовной
природы, духовной субстанции, в противоположность душевной и телесной.
Но это не есть дуализм Бога и
человека, Творца и творения, это есть дуализм субъективного и объективного, свободы и детерминации, духа и
природы, личного и общего.
Зло в
человеке есть лишь результат смешения этой непорочной части человеческой
природы, соединяющей ее с Единым, с материей, с множественным миром.
Держась новозаветного понимания духа, Тареев считает, что дух не есть вторая или третья составная часть человеческой
природы, а есть божественное начало в
человеке.
Дух не творится Богом, как
природа, дух эманирует от Бога, вливается, как бы вдувается Богом в
человека.
Дух поставлен перед иррациональной, бессознательной
природой в
человеке, и он мужественно овладевает ею.
У каждого
человека есть душа, такова его
природа, духовность же может быть нераскрыта в
человеке или подавлена.
Фейербах учил, что вера в Бога не что иное, как отчуждение от
человека его собственной
природы и проецирование ее в трансцендентную сферу.
И Фейербах и Маркс хотели вернуть
человеку полноту его отчужденной
природы, но не достигли этого, так как
человек остается у них существом материальным, лишенным духовного элемента, т. е. существом отчужденным и ограбленным.
Объективация духа в мире истории и цивилизации может быть понята как отчуждение от
человека его духовной
природы.
Творческий акт
человека, всегда исходящий от духа, а не от
природы, предполагает материал мира, предполагает мужественный человеческий мир, он исходит от духа в мир и вносит в мир новое, небывшее.
Человек не должен быть ни рабом самого себя, своей низшей
природы, ни рабом окружающего мира.
Аскеза отрицательная совсем не просветляет целостного
человека, многие стороны человеческой
природы могут оставаться во тьме.
Присущая
человеку сила Эроса может быть аскетически сосредоточена, очищена и напряжена для творчества, т. е. переключена, — вдохновение и творчество имеют эротическую
природу, а может быть вытеснена, иссушена, умерщвлена, как грех.
Но проблема
человека в ее глубине совсем не есть, как часто думают, проблема пессимистического или оптимистического отношения к человеческой
природе.
Грех смещает центр в
человеке и делает человеческую
природу эгоцентрической.
Вера в трансцендентный мир, духовность есть лишь отчуждение человеческой
природы, порождение слабости и несчастья
человека.
Когда
человек будет сильным и счастливым, то Бога у него больше не будет, ему вернется полнота его отчужденной
природы.
Но в этой возвращенной ему
природе не будет уже духовности,
человек будет окончательно посюсторонним, самодовольным, материальным существом.
Духовность есть не отчуждение человеческой
природы во внешнюю для нее сферу, порождающее иллюзии сознания, а пребывание
человека внутри самого себя, на своей родине.
Не духовность есть отчуждение человеческой
природы в иллюзорную сферу, материализм есть отчуждение человеческой
природы, ограбление
человека.
Человек есть существо страдающее в мире и сострадающее, раненное жалостью, в этом высота человеческой
природы.
Мистик совсем не хочет просто сказать, что
человек и мир есть Бог, что тварь и Творец тождественны по
природе.
Только поэтому Лютер, признававший человеческую
природу совершенно уничтоженной грехом, разум порождением дьявола и возлагавший все исключительно на благодать, мог породить германскую идеалистическую метафизику, Фихте, Гегеля, Шеллинга, у которых разум стал божественным,
человек органом божественного процесса.
Противоположна же этому духовность, основанная на встрече
человека и Бога, на богочеловечности, в которой соединение сохраняет различение, через которую возможно обожение (теозис)
человека без исчезновения человеческой
природы в
природе божественной.
Все зло происходит от активного противления и насилия
человека, при непротивлении и пассивности зло исчезает, ибо будет действовать сам Бог, божественная
природа.
Пророк есть
человек, одержимый Духом Божьим, говорящий с Богом,
человек, свободный от власти мира,
природы и общества, прозревающий пути не необходимости только, но и самой свободы.
Хозяйство есть результат борьбы
человека с
природой, т. е. активности человеческого духа.
Маркс был прав, когда учил, что основой исторического процесса является борьба
человека, соединенного с
человеком, т. е. социального
человека, со стихийными силами
природы.
Старая духовность хотела знать борьбу со злом и с властью стихийной
природы над
человеком лишь через аскезу.
Новое сознание, оторвавшее себя от духовности, хочет бороться со злом и с властью стихийной
природы над
человеком лишь через технику и техническую организацию жизни.
Дух Святой действует не в иерархических чинах, не во власти, не в законах
природы или законах государства, не в детерминации объективированного мира, а в человеческом существовании, в
человеке и через
человека, в человеческом творчестве, в человеческом вдохновении, в человеческой любви и жертве.
Неточные совпадения
Тут
человек идет рядом с
природой, с временами года, соучастник и собеседник всему, что совершается в творенье.
Александр Петрович имел дар слышать
природу русского
человека и знал язык, которым нужно говорить с ним.
Словом, все было хорошо, как не выдумать ни
природе, ни искусству, но как бывает только тогда, когда они соединятся вместе, когда по нагроможденному, часто без толку, труду
человека пройдет окончательным резцом своим
природа, облегчит тяжелые массы, уничтожит грубоощутительную правильность и нищенские прорехи, сквозь которые проглядывает нескрытый, нагой план, и даст чудную теплоту всему, что создалось в хладе размеренной чистоты и опрятности.
Поди ты сладь с
человеком! не верит в Бога, а верит, что если почешется переносье, то непременно умрет; пропустит мимо создание поэта, ясное как день, все проникнутое согласием и высокою мудростью простоты, а бросится именно на то, где какой-нибудь удалец напутает, наплетет, изломает, выворотит
природу, и ему оно понравится, и он станет кричать: «Вот оно, вот настоящее знание тайн сердца!» Всю жизнь не ставит в грош докторов, а кончится тем, что обратится наконец к бабе, которая лечит зашептываньями и заплевками, или, еще лучше, выдумает сам какой-нибудь декохт из невесть какой дряни, которая, бог знает почему, вообразится ему именно средством против его болезни.
Где же тот, кто бы на родном языке русской души нашей умел бы нам сказать это всемогущее слово: вперед? кто, зная все силы, и свойства, и всю глубину нашей
природы, одним чародейным мановеньем мог бы устремить на высокую жизнь русского
человека? Какими словами, какой любовью заплатил бы ему благодарный русский
человек. Но веки проходят за веками; полмиллиона сидней, увальней и байбаков дремлют непробудно, и редко рождается на Руси муж, умеющий произносить его, это всемогущее слово.