Неточные совпадения
Дух в
форме реального мира, в котором свобода
есть необходимость,
есть объективный дух.
Ошибочно
было бы думать, что эта борьба закончилась, она возобновляется во все новых и новых
формах.
Это заложено в христианстве, но не
было достаточно раскрыто в традиционных
формах духовности.
Именно отрезанность духовной жизни от полноты жизни и человеческого труда породила ложную, иллюзорную духовность. В некоторых
формах оккультизма, теософизма, спиритизма мы видим такое иллюзорное, галлюцинаторное общение с духами и духовным миром. Это
есть результат нарушения целостности человеческого существа.
Так называемое лицемерие
есть крайняя
форма символизма, из которого исчезла всякая реальность.
Есть две основные
формы аскетической метафизики.
Есть три
формы аскезы: аскеза страха и заслуги, аскеза освобождения от власти мира и аскеза любви, бескорыстной любви к Богу.
Решительно отвергнута должна
быть первая
форма аскезы.
Это
есть безобразная
форма фарисейского законничества.
Это как раз и
есть одна из
форм отчуждения человеческой природы.
Но деньги
есть символ князя мира сего, и в буржуазности социалистической этот символ, вероятно, появится в новой
форме, и человек
будет вновь оцениваем по своему положению в обществе.
Есть две
формы буржуазности:
есть буржуа солидный, сидящий на принципах, моралист, не дающий никому дышать, занимающий высокое положение в обществе, иерархический чин, он может
быть и монахом-аскетом, и академиком, и хозяином и правителем государства, и
есть буржуа легкомысленный, прожигатель жизни, испытывающий веселье небытия.
Я бы это выразил в такой
форме: Бог не
есть Абсолютное, Бог-Творец, Бог-личность, Бог, вступающий в отношение с миром и человеком, не может мыслиться в той совершенной отрешенности, в которой вырабатывается предельное понятие Абсолютного.
В крайних
формах восточной аскезы, для которой человек и мир
есть сплошной грех, в кальвинизме с его пафосом могущества и славы Божьей и унижения человека как существа безнадежно греховного, даже в бартианстве (Бог — все, человек — ничто) мы видим незаметный переход дуализма (трансцендентная бездна между человеком и Богом) в монизм, в пантеизм, основанный не на обоготворении человека и мира, а на унижении человека и мира.
Но в св. Франциске
были черты западной рыцарственной человечности, которой в такой
форме нельзя найти у св.
Время
есть основная
форма объективации человеческого существования.
Но уже прежде кажущегося исчезновения духовности сама духовность
была настолько объективирована, что превратилась в условную
форму и лишилась внутреннего существования.
Но в этом царстве объективации духовность может как раз принимать
формы отрешенности от мира и ухода от мира, мировраждебная и жизневраждебная аскеза может
быть коррелятивна царству объективации.
Традиционные
формы послушания внушены
были ужасом вечной гибели и адских мук.
В духовной жизни, бесспорно,
есть созерцание, но это созерцание
есть момент творческого пути, самое созерцание
есть одна из
форм творчества.
Отношения между духовностью и социальной жизнью могут
быть определены в такой
форме: зависимость духовности от социальной среды
есть всегда ее извращение и искажение,
есть всегда рабство духа и символическая ложь, истина же, правда, справедливость, свобода
есть результат активного действия духа на социальную среду и социальные отношения людей.
Формы аскезы иные при натуральном хозяйстве, при существовании рабства и крепостного права или при капиталистическом хозяйстве и индустриальном пролетариате, и они, вероятно,
будут еще иные при социалистическом хозяйстве.
Дух и духовность совсем не
есть подчинение в этом мире объективированному порядку природы и общества и сакрализация установившихся в этом мире
форм (внешней церковности, государства, собственности, национального быта, родовой семьи и пр.).
Духу и духовности
были присвоены черты, заимствованные из объективированного мира, в котором все принимает
формы материального принуждения.
Это
есть классическая
форма эгоцентризма, отнесения всего к себе, невозможность выйти к реальностям, вовсе не к объектам, а к «ты», к «мы», к Богу.
Старая духовность очень
была сращена с устаревшими и неприемлемыми для нас
формами философии и науки, как и с устаревшими и неприемлемыми социальными
формами.
Но дух не может
быть прикрепляем к преходящим
формам познания, как и к преходящим
формам общества.
Это освобождение духа от преходящих познавательных и социальных
форм должно
быть совершено самим творческим духом.
Неточные совпадения
Уже начинал
было он полнеть и приходить в те круглые и приличные
формы, в каких читатель застал его при заключении с ним знакомства, и уже не раз, поглядывая в зеркало, подумывал он о многом приятном: о бабенке, о детской, и улыбка следовала за такими мыслями; но теперь, когда он взглянул на себя как-то ненароком в зеркало, не мог не вскрикнуть: «Мать ты моя пресвятая! какой же я стал гадкий!» И после долго не хотел смотреться.
Сюжет становился ежеминутно занимательнее, принимал с каждым днем более окончательные
формы и наконец, так как
есть, во всей своей окончательности, доставлен
был в собственные уши губернаторши.
Во всю дорогу
был он молчалив, только похлестывал кнутом и не обращал никакой поучительной речи к лошадям, хотя чубарому коню, конечно, хотелось бы выслушать что-нибудь наставительное, ибо в это время вожжи всегда как-то лениво держались в руках словоохотного возницы и кнут только для
формы гулял поверх спин.
Заглянул бы кто-нибудь к нему на рабочий двор, где наготовлено
было на запас всякого дерева и посуды, никогда не употреблявшейся, — ему бы показалось, уж не попал ли он как-нибудь в Москву на щепной двор, куда ежедневно отправляются расторопные тещи и свекрухи, с кухарками позади, делать свои хозяйственные запасы и где горами белеет всякое дерево — шитое, точеное, лаженое и плетеное: бочки, пересеки, ушаты, лагуны́, [Лагун — «
форма ведра с закрышкой».
Легкий головной убор держался только на одних ушах и, казалось, говорил: «Эй, улечу, жаль только, что не подыму с собой красавицу!» Талии
были обтянуты и имели самые крепкие и приятные для глаз
формы (нужно заметить, что вообще все дамы города N.
были несколько полны, но шнуровались так искусно и имели такое приятное обращение, что толщины никак нельзя
было приметить).