Неточные совпадения
Обыкновенно свой маршрут я никогда
не затягивал до сумерек
и останавливался на бивак
так, чтобы засветло можно было поставить палатки
и заготовить дрова на ночь.
С этой стороны местность была
так пересечена, что я долго
не мог сообразить, куда текут речки
и к какому они принадлежат бассейну.
Иногда случается, что горы
и лес имеют привлекательный
и веселый вид.
Так, кажется,
и остался бы среди них навсегда. Иногда, наоборот, горы кажутся угрюмыми, дикими.
И странное дело! Чувство это
не бывает личным, субъективным, оно всегда является общим для всех людей в отряде. Я много раз проверял себя
и всегда убеждался, что это
так. То же было
и теперь. В окружающей нас обстановке чувствовалась какая-то тоска, было что-то жуткое
и неприятное,
и это жуткое
и тоскливое понималось всеми одинаково.
Незнакомец
не рассматривал нас
так, как рассматривали мы его. Он достал из-за пазухи кисет с табаком, набил им свою трубку
и молча стал курить.
Не расспрашивая его, кто он
и откуда, я предложил ему поесть. Та к принято делать в тайге.
Все было
так ясно
и так просто, что я удивился, как этого раньше я
не заметил.
Повороты были
так круты, что кони
не могли повернуться
и должны были делать обходы; через ручьи следы шли по бревну,
и нигде тропа
не спускалась в воду; бурелом, преграждавший путь,
не был прорублен; люди шли свободно, а лошадей обводили стороной.
Делали они это
не из озорства, а
так просто, ради забавы,
и я никогда их
не останавливал.
Беда неразумному охотнику, который без мер предосторожности вздумает пойти по подранку. В этих случаях кабан ложится на свой след, головой навстречу преследователю. Завидев человека, он с
такой стремительностью бросается на него, что последний нередко
не успевает даже приставить приклад ружья к плечу
и выстрелить.
Я долго
не мог уснуть. Всю ночь мне мерещилась кабанья морда с раздутыми ноздрями. Ничего другого, кроме этих ноздрей, я
не видел. Они казались мне маленькими точками. Потом вдруг увеличивались в размерах. Это была уже
не голова кабана, а гора
и ноздри — пещеры,
и будто в пещерах опять кабаны с
такими же дыроватыми мордами.
Видно было, что он в жизни прошел
такую школу, которая приучила его быть энергичным, деятельным
и не тратить времени понапрасну.
Эти протоки тянутся широкой полосой по обе стороны реки
и образуют
такой лабиринт, в котором очень легко заблудиться, если
не держаться главного русла
и польститься на какой-нибудь рукав в надежде сократить расстояние.
Иногда заросли травы были
так густы, что лодка
не могла пройти сквозь них,
и мы вынуждены были делать большие обходы.
Вьюками были брезентовые мешки
и походные ящики, обитые кожей
и окрашенные масляной краской.
Такие ящики удобно переносимы на конских вьюках, помещаются хорошо в лодках
и на нартах. Они служили нам
и для сидений
и столами. Если
не мешать имущество в ящиках
и не перекладывать его с одного места на другое, то очень скоро запоминаешь, где что лежит,
и в случае нужды расседлываешь ту лошадь, которая несет искомый груз.
Таким образом получается корка, совершенно непроницаемая для сырости; вместе с тем мешок становится твердым
и не рвется в дороге.
После этого с ружьем в руках я уходил экскурсировать по окрестностям
и заходил иногда
так далеко, что
не всегда успевал возвратиться назад к сумеркам.
Во время путешествия скучать
не приходится. За день
так уходишься, что еле-еле дотащишься до бивака. Палатка, костер
и теплое одеяло кажутся тогда лучшими благами, какие только даны людям на земле; никакая городская гостиница
не может сравниться с ними. Выпьешь поскорее горячего чаю, залезешь в свой спальный мешок
и уснешь
таким сном, каким спят только усталые.
Перейдя реку Ситухе, мы подошли к деревне Крыловке, состоящей из 66 дворов. Следующая деревня, Межгорная (семнадцать дворов), была
так бедна, что мы
не могли купить в ней даже 4 кг хлеба. Крестьяне вздыхали
и жаловались на свою судьбу. Последнее наводнение их сильно напугало.
Пойманный заяц был маленький, серо-бурого цвета.
Такую окраску он сохраняет все время —
и летом
и зимой. Областью распространения этого зайца в Приамурье является долина реки Уссури с притоками
и побережье моря до мыса Белкина. Кроме этого зайца, в Уссурийском крае водится еще заяц-беляк
и черный заяц — вид, до сих пор еще
не описанный. Он совершенно черного цвета
и встречается редко. Быть может, это просто отклонение зайца-беляка. Ведь есть же черно-бурые лисицы, черные волки, даже черные зайцы-русаки.
Мужчины были одеты по-китайски. Они носили куртку, сшитую из синей дабы,
и такие же штаны. Костюм женщин более сохранил свой национальный характер. Одежда их пестрела вышивками по борту
и по краям подола была обвешана побрякушками. Выбежавшие из фанз грязные ребятишки испуганно смотрели на нас. Трудно сказать, какого цвета была у них кожа: на ней были
и загар,
и грязь,
и копоть. Гольды эти еще знали свой язык, но предпочитали объясняться по-китайски. Дети же ни 1 слова
не понимали по-гольдски.
Велико было наше удивление, когда в желудке ужа оказался довольно крупный кулик с длинным клювом. Как только он мог проглотить
такую птицу
и не подавиться ею?!
Обыкновенно
такие ливни непродолжительны, но в Уссурийском крае бывает иначе. Часто именно затяжные дожди начинаются грозой. Та к было
и теперь. Гроза прошла, но солнце
не появлялось. Кругом, вплоть до самого горизонта, небо покрылось слоистыми тучами, сыпавшими на землю мелкий
и частый дождь. Торопиться теперь к фанзам
не имело смысла. Это поняли
и люди
и лошади.
Она состояла из восьми дворов
и имела чистенький, опрятный вид. Избы были срублены прочно. Видно было, что староверы строили их
не торопясь
и работали, как говорится,
не за страх, а за совесть. В одном из окон показалось женское лицо,
и вслед за тем на пороге появился мужчина. Это был староста. Узнав, кто мы
такие и куда идем, он пригласил нас к себе
и предложил остановиться у него в доме. Люди сильно промокли
и потому старались поскорее расседлать коней
и уйти под крышу.
Та к как тропа в лесу часто кружит
и делает мелкие извилины, которые по масштабу
не могут быть нанесены на планшет, то съемщику рекомендуется идти сзади на
таком расстоянии, чтобы хвост отряда можно было видеть между деревьями.
Пошли дальше. Теперь Паначев шел уже
не так уверенно, как раньше: то он принимал влево, то бросался в другую сторону, то заворачивал круто назад,
так что солнце, бывшее дотоле у нас перед лицом, оказывалось назади. Видно было, что он шел наугад. Я пробовал его останавливать
и расспрашивать, но от этих расспросов он еще более терялся. Собран был маленький совет, на котором Паначев говорил, что он пройдет
и без дороги,
и как подымется на перевал
и осмотрится, возьмет верное направление.
Лучшая сетка — волосяная, она достаточно прочна
и не так нагревается от солнца, как металлическая.
Все тело их было покрыто каплями крови — в особенности круп, губы, шея
и холка, то есть
такие места, которые лошадь
не может достать ни хвостом, ни зубами.
Китайская фанза — оригинальная постройка. Стены ее сложены из глины; крыша двускатная, тростниковая. Решетчатые окна, оклеенные бумагой, занимают почти весь ее передний фасад, зато сзади
и с боков окон
не бывает вовсе. Рамы устроены
так, что они подымаются кверху
и свободно могут выниматься из своих гнезд. Замков ни у кого нет. Дверь припирается
не от людей, а для того, чтобы туда случайно
не зашли собаки.
Для них
не так нужно солнце, как теплый
и насыщенный парами воздух.
Долинный лес иногда бывает
так густ, что сквозь ветки его совершенно
не видно неба. Внизу всегда царит полумрак, всегда прохладно
и сыро. Утренний рассвет
и вечерние сумерки в лесу
и в местах открытых
не совпадают по времени. Чуть только тучка закроет солнце, лес сразу становится угрюмым,
и погода кажется пасмурной. Зато в ясный день освещенные солнцем стволы деревьев, ярко-зеленая листва, блестящая хвоя, цветы, мох
и пестрые лишайники принимают декоративный вид.
3 часа мы шли без отдыха, пока в стороне
не послышался шум воды. Вероятно, это была та самая река Чау-сун, о которой говорил китаец-охотник. Солнце достигло своей кульминационной точки на небе
и палило вовсю. Лошади шли, тяжело дыша
и понурив головы. В воздухе стояла
такая жара, что далее в тени могучих кедровников нельзя было найти прохлады.
Не слышно было ни зверей, ни птиц; только одни насекомые носились в воздухе,
и чем сильнее припекало солнце, тем больше они проявляли жизни.
Я
так увлекся его рассказами, что потерял направление пути
и без помощи китайцев, вероятно,
не нашел бы дороги обратно.
В Уссурийском крае едва ли можно встретить сухие хвойные леса, то есть
такие, где под деревьями земля усеяна осыпавшейся хвоей
и не растет трава. Здесь всюду сыро, всюду мох, папоротники
и мелкие осоки.
Такой большой переход трудно достался старику. Как только мы остановились на бивак, он со стоном опустился на землю
и без посторонней помощи
не мог уже подняться на ноги.
К сумеркам мы дошли до водораздела. Люди сильно проголодались, лошади тоже нуждались в отдыхе. Целый день они шли без корма
и без привалов. Поблизости бивака нигде травы
не было. Кони
так устали, что, когда с них сняли вьюки, они легли на землю. Никто
не узнал бы в них тех откормленных
и крепких лошадей, с которыми мы вышли со станции Шмаковка. Теперь это были исхудалые животные, измученные бескормицей
и гнусом.
Китайцы поделились со стрелками жидкой похлебкой, которую они сварили из листьев папоротника
и остатков чумизы. После
такого легкого ужина, чтобы
не мучиться голодом, все люди легли спать.
И хорошо сделали, потому что завтра выступление было назначено еще раньше, чем сегодня.
Чужое продовольствие в тайге трогать нельзя. Только в случае крайнего голода можно им воспользоваться, но при непременном условии, чтобы из первых же земледельческих фанз взятое было доставлено обратно на место. Тот, кто
не исполнит этого обычая, считается грабителем
и подвергается жестокому наказанию. Действительно, кража продовольствия в зверовой фанзе принуждает соболевщика раньше времени уйти из тайги, а иногда может поставить его прямо-таки в безвыходное положение.
Но в данном случае она вела себя иначе: летела лениво, медленно
и низко над землей, летела
не по прямой линии, а по окружности,
так что собака едва
не хватала ее за хвост зубами.
Один раз они задумали связать медведя
так, ради забавы,
и чуть за это
не поплатились жизнью.
Среди крестьян были
и такие, которые ловили тигров живыми. При этом никаких клеток
и западней
не ставилось. Тигров они ловили руками
и связывали веревками. Найдя свежий след тигрицы с годовалыми тигрятами, они пускали много собак
и с криками начинали стрелять в воздух. От
такого шума тигры разбегались в разные стороны. Для
такой охоты нужны смелость, ловкость
и отвага.
В период летних дождей вода, стекающая с окрестных гор, переполняет реку
и разливается по долине. Самые большие наводнения происходят в нижнем течении Вай-Фудзина, там, где река принимает в себя сразу два притока: Сыдагоу — справа
и Арзамасовку — слева. По словам пермцев, умеренные наводнения
не только
не приносят вреда, но, наоборот, даже полезны,
так как после них на земле остается плодородный ил. Большие же наводнения совершенно смывают пашни
и приносят непоправимый вред.
Эта мышь
не так подвижна, как домашняя,
и поэтому легко становится добычей хищных птиц.
Подымаясь вверх по реке, он искал
такой приток, чтобы против устья его была отвесная скала, причем направление новой долины должно быть строго перпендикулярно к плоскости скалы
и не меньше как в 2 км длиною.
И действительно, одного
такого ястреба я вспугнул из травы, что было очень странно,
так как ноги его совсем
не приспособлены к хождению по земле.
Ночь была
такая тихая, что даже осины замерли
и не трепетали листьями. В сонном воздухе слышались какие-то неясные звуки, точно кто-то вздыхал, шептался, где-то капала вода, чуть слышно трещали кузнечики. По темному небу, усеянному тысячами звезд, вспыхивали едва уловимые зарницы. Красные блики от костра неровно ложились по земле,
и за границей их ночная тьма казалась еще чернее.
Изюбр или олень стучат сильнее ногами; это
не могло быть
и маленькое животное, потому что вес его тела был бы недостаточен для того, чтобы производить
такой шум.
Но вот
и мхи остались сзади. Теперь начались гольцы. Это
не значит, что камни, составляющие осыпи на вершинах гор, голые. Они покрыты лишаями, которые тоже питаются влагой из воздуха. Смотря по времени года, они становятся или сухими,
так что легко растираются пальцами руки в порошок, или делаются мягкими
и влажными. Из отмерших лишайников образуется тонкий слой почвы, на нем вырастают мхи, а затем уже травы
и кустарники.
Перед рассветом с моря потянул туман. Он медленно взбирался по седловинам в горы. Можно было ждать дождя. Но вот взошло солнце,
и туман стал рассеиваться.
Такое превращение пара из состояния конденсации в состояние нагретое, невидимое, в Уссурийском крае всегда происходит очень быстро.
Не успели мы согреть чай, как от морского тумана
не осталось
и следа; только мокрые кустарники
и трава еще свидетельствовали о недавнем его нашествии.
В другом месте я заметил мухоловок, которые легко ловили на лету насекомых
и так были заняты своим делом, что совершенно
не замечали людей
и собак
и даже
не обращали внимания на ружейные выстрелы.
Теперь дикие свиньи пошли в гору, потом спустились в соседнюю падь, оттуда по ребру опять стали подниматься вверх, но,
не дойдя до вершины, круто повернули в сторону
и снова спустились в долину. Я
так увлекся преследованием их, что совершенно забыл о том, что надо осматриваться
и запомнить местность. Все внимание мое было поглощено кабанами
и следами тигра. Та к прошел я еще около часа.
Вдруг в одном месте я поскользнулся
и упал, больно ушибив колено о камень. Я со стоном опустился на землю
и стал потирать больную ногу. Через минуту прибежал Леший
и сел рядом со мной. В темноте я его
не видел — только ощущал его теплое дыхание. Когда боль в ноге утихла, я поднялся
и пошел в ту сторону, где было
не так темно.
Не успел я сделать
и 10 шагов, как опять поскользнулся, потом еще раз
и еще.