Неточные совпадения
Спасаясь от человека, пантера влезает на дерево и выбирает
такой сук, который приходится против ее следов на земле и, следовательно, как
раз против луча зрения охотника.
Иногда случается, что горы и лес имеют привлекательный и веселый вид.
Так, кажется, и остался бы среди них навсегда. Иногда, наоборот, горы кажутся угрюмыми, дикими. И странное дело! Чувство это не бывает личным, субъективным, оно всегда является общим для всех людей в отряде. Я много
раз проверял себя и всегда убеждался, что это
так. То же было и теперь. В окружающей нас обстановке чувствовалась какая-то тоска, было что-то жуткое и неприятное, и это жуткое и тоскливое понималось всеми одинаково.
После этого он привел
такие доказательства, что все мои сомнения отпали
разом.
Следующий день, 18 мая, был дан стрелкам в их распоряжение. Они переделывали себе унты, шили наколенники, приготовляли патронташи — вообще последний
раз снаряжали себя в дорогу. Вначале сразу всего не доглядишь. Личный опыт в
таких случаях — прежде всего. Важно, чтобы в главном не было упущений, а мелочи сами сгладятся.
Всякий
раз, когда вступаешь в лес, который тянется на несколько сот километров, невольно испытываешь чувство, похожее на робость.
Такой первобытный лес — своего рода стихия, и немудрено, что даже туземцы, эти привычные лесные бродяги, прежде чем переступить границу, отделяющую их от людей и света, молятся богу и просят у него защиты от злых духов, населяющих лесные пустыни.
Один
раз они задумали связать медведя
так, ради забавы, и чуть за это не поплатились жизнью.
Река Сыдагоу длиною 60 км. В верхней половине она течет параллельно Вай-Фудзину, затем поворачивает к востоку и впадает в него против села Пермского. Мы вышли как
раз к тому месту, где Сыдагоу делает поворот. Река эта очень каменистая и порожистая. Пермцы пробовали было по ней сплавлять лес, но он
так сильно обивался о камни, что пришлось бросить это дело. Нижняя часть долины, где проходит почтовый тракт, открытая и удобная для земледелия, средняя — лесистая, а верхняя — голая и каменистая.
Как только мы вошли в лес, сразу попали на тропинку. После недавних дождей в лесу было довольно сыро. На грязи и на песке около реки всюду попадались многочисленные следы кабанов, оленей, изюбров, козуль, кабарожки, росомах, рысей и тигров. Мы несколько
раз подымали с лежки зверей, но в чаще их нельзя было стрелять. Один
раз совсем близко от меня пробежал кабан. Это вышло
так неожиданно, что, пока я снимал ружье с плеча и взводил курок, от него и след простыл.
Взбираясь на вершины, мы каждый
раз надеялись по ту сторону их увидеть что-нибудь
такое, что предвещало бы близость воды, но каждый
раз надежда эта сменялась разочарованием.
Вдруг в одном месте я поскользнулся и упал, больно ушибив колено о камень. Я со стоном опустился на землю и стал потирать больную ногу. Через минуту прибежал Леший и сел рядом со мной. В темноте я его не видел — только ощущал его теплое дыхание. Когда боль в ноге утихла, я поднялся и пошел в ту сторону, где было не
так темно. Не успел я сделать и 10 шагов, как опять поскользнулся, потом еще
раз и еще.
Идти стало немного легче: тропа меньше кружила и не
так была завалена буреломом. В одном месте пришлось еще
раз переходить вброд речку. Пробираясь через нее, я поскользнулся и упал в воду, но от этого одежда моя не стала мокрее.
Стояла китайская фанзочка много лет в тиши, слушая только шум воды в ручье, и вдруг все кругом наполнилось песнями и веселым смехом. Китайцы вышли из фанзы, тоже развели небольшой огонек в стороне, сели на корточки и молча стали смотреть на людей,
так неожиданно пришедших и нарушивших их покой. Мало-помалу песни стрелков начали затихать. Казаки и стрелки последний
раз напились чаю и стали устраиваться на ночь.
По дороге Дерсу рассказал мне, что исстари к западу от Сихотэ-Алиня жили гольды, а с восточной стороны — удэгейцы, но потом там появились охотники-китайцы. Действительно, манзовские охотничьи шалаши встречались во множестве. Можно было
так соразмерить свой путь, чтобы каждый
раз ночевать в балагане.
В походе Дерсу всегда внимательно смотрел себе под ноги; он ничего не искал, но делал это просто
так, по привычке. Один
раз он нагнулся и поднял с земли палочку. На ней были следы удэгейского ножа. Место среза давно уже почернело.
По длине своей Тютихе (по-удэгейски — Ногуле) будет, пожалуй, больше всех рек южной части прибрежного района (около 80 км). Название ее — искаженное китайское слово «Что-чжи-хе», то есть «Река диких свиней».
Такое название она получила оттого, что дикие кабаны на ней как-то
раз разорвали 2 охотников. Русские в искажении пошли еще дальше, и слово «Тютихе» [Цзю-цзи-хэ — девятая быстрая река.] исказили в «Тетиха», что уже не имеет никакого смысла.
Тропа, по которой мы шли, привела нас к лудеве длиной в 24 км, с 74 действующими ямами. Большего хищничества, чем здесь, я никогда не видел. Рядом с фанзой стоял на сваях сарай, целиком набитый оленьими жилами, связанными в пачки. Судя по весу одной
такой пачки, тут было собрано жил, вероятно, около 700 кг. Китайцы рассказывали, что оленьи сухожилья
раза два в год отправляют во Владивосток, а оттуда в Чифу. На стенках фанзочки сушилось около сотни шкурок сивучей. Все они принадлежали молодняку.
Один
раз мы пробовали было свернуть с тропы в сторону и через несколько шагов попали в
такой бурелом, что еле-еле выбрались обратно.
Первый
раз в жизни я видел
такой страшный лесной пожар. Огромные кедры, охваченные пламенем, пылали, точно факелы. Внизу, около земли, было море огня. Тут все горело: сухая трава, опавшая листва и валежник; слышно было, как лопались от жара и стонали живые деревья. Желтый дым большими клубами быстро вздымался кверху. По земле бежали огненные волны; языки пламени вились вокруг пней и облизывали накалившиеся камни.
Вечером мы ходили в баню. За время путешествия я
так сжился с казаками, что мне не хотелось от них отделяться. После бани мы все вместе пили чай. Это было в последний
раз. Вскоре пришел поезд, и мы разошлись по вагонам.
Неточные совпадения
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый
раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его честили
так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
Мечтам и годам нет возврата; // Не обновлю души моей… // Я вас люблю любовью брата // И, может быть, еще нежней. // Послушайте ж меня без гнева: // Сменит не
раз младая дева // Мечтами легкие мечты; //
Так деревцо свои листы // Меняет с каждою весною. //
Так, видно, небом суждено. // Полюбите вы снова: но… // Учитесь властвовать собою: // Не всякий вас, как я, поймет; // К беде неопытность ведет».
Шутить он не любил и двумя городами
разом хотел заткнуть глотку всем другим портным,
так, чтобы впредь никто не появился с
такими городами, а пусть себе пишет из какого-нибудь «Карлсеру» или «Копенгара».
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько
раз себе глаза, желая увериться, не во сне ли он все это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора, которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все это навело на него порядочный испуг. «Ну, уж коли пошло на то, — подумал он сам в себе, —
так мешкать более нечего, нужно отсюда убираться поскорей».
Запустить
так имение, которое могло бы приносить по малой мере пятьдесят тысяч годового доходу!» И, не будучи в силах удержать справедливого негодования, повторял он: «Решительно скотина!» Не
раз посреди
таких прогулок приходило ему на мысль сделаться когда-нибудь самому, — то есть, разумеется, не теперь, но после, когда обделается главное дело и будут средства в руках, — сделаться самому мирным владельцем подобного поместья.