Неточные совпадения
Их отзывы утвердили меня в том смысле, что появление такого научно-популярного описания края,
из которого учащаяся молодежь почерпнула бы немало интересных сведений, было бы полезным делом.
Ущелье, по
которому мы шли, было длинное и извилистое. Справа и слева к
нему подходили другие такие же ущелья.
Из них с шумом бежала вода. Распадок [Местное название узкой долины.] становился шире и постепенно превращался в долину. Здесь на деревьях были старые затески,
они привели нас на тропинку. Гольд шел впереди и все время внимательно смотрел под ноги. Порой
он нагибался к земле и разбирал листву руками.
Две
из них сливаются раньше и текут от востока-северо-востока, третья, та, по
которой мы шли, имела направление меридиональное.
Оно длиной в 15, шириной 25 км и отделено от большого озера только песчаной косой, по
которой в прежнее время пролегал путь
из Маньчжурии в Уссурийский край.
Единственной защитой является комарник;
он сшивается
из белой дрели, через
которую воздух легко проникает.
Лошади уже отабунились,
они не лягались и не кусали друг друга. В поводу надо было вести только первого коня, а прочие шли следом сами. Каждый
из стрелков по очереди шел сзади и подгонял тех лошадей,
которые сворачивали в сторону или отставали.
Когда мы пили чай, кто-то
из них взял чашку, в
которой были остатки меда.
Деревня Нотохоуза — одно
из самых старых китайских поселений в Уссурийском крае. Во времена Венюкова (1857 год) сюда со всех сторон стекались золотопромышленники, искатели женьшеня, охотники и звероловы. Старинный путь,
которым уссурийские манзы сообщались с постом Ольги, лежал именно здесь. Вьючные караваны
их шли мимо Ното по реке Фудзину через Сихотэ-Алинь к морю. Этой дорогой предстояло теперь пройти и нам.
Китайская фанза, к
которой мы подошли, состояла
из 3 построек, расположенных «покоем»:
из жилой фанзы — посредине и 2 сараев — по сторонам. Двор между
ними, чисто выметенный и прибранный, был обнесен высоким частоколом в уровень с сараями. Почуяв посторонних людей, собаки подняли неистовый лай и бросились к нам навстречу. На шум
из фанзы вышел сам хозяин.
Он тотчас распорядился, чтобы рабочие помогли нам расседлать коней.
Внутри фанзы, по обе стороны двери, находятся низенькие печки, сложенные
из камня с вмазанными в
них железными котлами. Дымовые ходы от этих печей идут вдоль стен под канами и согревают
их. Каны сложены
из плитнякового камня и служат для спанья.
Они шириной около 2 м и покрыты соломенными циновками. Ходы выведены наружу в длинную трубу, тоже сложенную
из камня,
которая стоит немного в стороне от фанзы и не превышает конька крыши. Спят китайцы всегда голыми, головой внутрь фанзы и ногами к стене.
В другой половине помещалась мельница, состоявшая
из 2 жерновов,
из которых нижний был неподвижный. Мельница приводится в движение силой лошади. С завязанными глазами она ходит вокруг и вращает верхний камень. Мука отделяется от отрубей при помощи сита.
Оно помещается в особом шкафу и приводится в движение ногами человека.
Он же следит за лошадью и подсыпает зерно к жерновам.
Горы с левой стороны долины состоят
из базальтовой лавы,
которая в обнажениях, под влиянием атмосферных явлений, принимает красно-бурую окраску. По вершинам
их кое-где по склонам виднеются осыпи. Издали
они кажутся серыми плешинами. Эти сопки изрезаны распадками и покрыты дубовым редколесьем.
Тогда я понял, что
он меня боится.
Он никак не мог допустить, что я мог быть один, и думал, что поблизости много людей. Я знал, что если я выстрелю
из винтовки, то пуля пройдет сквозь дерево, за
которым спрятался бродяга, и убьет
его. Но я тотчас же поймал себя на другой мысли:
он уходил,
он боится, и если я выстрелю, то совершу убийство. Я отошел еще немного и оглянулся. Чуть-чуть между деревьями мелькала
его синяя одежда. У меня отлегло от сердца.
За это время
они успели достать всего только 8 раковин,
из которых ни одной не было с жемчугом.
Из его слов удалось узнать, что по торной тропе можно выйти на реку Тадушу,
которая впадает в море значительно севернее залива Ольги, а та тропа, на
которой мы стояли, идет сперва по речке Чау-сун [Чао-су — черная сосна.], а затем переваливает через высокий горный хребет и выходит на реку Синанцу, впадающую в Фудзин в верхнем
его течении.
Из его слов я понял, что
он работает на хозяина фанзы Иолайза, у
которого состоит в долгах.
Меня эта картина очень заинтересовала. Я подошел ближе и стал наблюдать. На колоднике лежали сухие грибки, корешки и орехи. Та к как ни грибов, ни кедровых орехов в лесу еще не было, то, очевидно, бурундук вытащил
их из своей норки. Но зачем? Тогда я вспомнил рассказы Дерсу о том, что бурундук делает большие запасы продовольствия,
которых ему хватает иногда на 2 года. Чтобы продукты не испортились,
он время от времени выносит
их наружу и сушит, а к вечеру уносит обратно в свою норку.
Утром я проснулся от говора людей. Было 5 часов. По фырканью коней, по тому шуму,
который они издавали, обмахиваясь хвостами, и по ругани казаков я догадался, что гнуса много. Я поспешно оделся и вылез
из комарника. Интересная картина представилась моим глазам. Над всем нашим биваком кружились несметные тучи мошки. Несчастные лошади, уткнув морды в самые дымокуры, обмахивались хвостами, трясли головами.
Манзы сначала испугались, но потом, узнав, в чем дело, успокоились.
Они накормили нас чумизной кашей и дали чаю.
Из расспросов выяснилось, что мы находимся у подножия Сихотэ-Алиня, что далее к морю дороги нет вовсе и что тропа, по
которой прошел наш отряд, идет на реку Чжюдямогоу [Чжу-цзя-ма-гоу — долина семьи Чжу, где растет конопля.], входящую в бассейн верхней Улахе.
Китайцы поделились со стрелками жидкой похлебкой,
которую они сварили
из листьев папоротника и остатков чумизы. После такого легкого ужина, чтобы не мучиться голодом, все люди легли спать. И хорошо сделали, потому что завтра выступление было назначено еще раньше, чем сегодня.
Но вот и мхи остались сзади. Теперь начались гольцы. Это не значит, что камни, составляющие осыпи на вершинах гор, голые.
Они покрыты лишаями,
которые тоже питаются влагой
из воздуха. Смотря по времени года,
они становятся или сухими, так что легко растираются пальцами руки в порошок, или делаются мягкими и влажными.
Из отмерших лишайников образуется тонкий слой почвы, на
нем вырастают мхи, а затем уже травы и кустарники.
Хребет, по
которому мы теперь шли, состоял
из ряда голых вершин, подымающихся одна над другою в восходящем порядке. Впереди, в 12 км, перпендикулярно к
нему шел другой такой же хребет. В состав последнего с правой стороны входила уже известная нам Тазовская гора. Надо было достигнуть узла, где соединялись оба хребта, и оттуда начать спуск в долину Сандагоу.
Из крупных четвероногих, судя по тем следам,
которые я видел на земле, тут водились кабаны, изюбры, пятнистые олени и дикие козы. 2 раза мы стреляли по
ним, но неудачно.
Целый день я бродил по горам и к вечеру вышел к этой фанзе. В сумерки один
из казаков убил кабана. Мяса у нас было много, и потому мы поделились с китайцами. В ответ на это хозяин фанзы принес нам овощей и свежего картофеля.
Он предлагал мне свою постель, но, опасаясь блох,
которых всегда очень много в китайских жилищах, я предпочел остаться на открытом воздухе.
Длина всей реки 68 км. Протекает она по типичной денудационной долине,
которая как бы слагается
из ряда обширных котловин. Особенно это заметно около ее притоков. В долине Тадушу сильно развиты речные террасы.
Они тянутся все время то с одной, то с другой стороны почти до самых истоков.
Скала Янтун-Лаза высотой 110 м. В ней много углублений, в
которых гнездятся дикие голуби. На самой вершине
из плитняковых камней китайцы сложили подобие кумирни. Манзы питают особую любовь к высоким местам;
они думают, что, подымаясь на гору, становятся ближе к богу.
После полудня Дерсу нашел маленькую тропку,
которая вела нас к перевалу, покрытому густым лесом. Здесь было много барсучьих нор. Одни
из них были старые, другие — совсем свежие. В некоторых норах поселились лисицы, что можно было узнать по следам на песке.
При подъеме на крутые горы, в особенности с ношей за плечами, следует быть всегда осторожным. Надо внимательно осматривать деревья, за
которые приходится хвататься. Уже не говоря о том, что при падении такого рухляка сразу теряешь равновесие, но, кроме того, обломки сухостоя могут еще разбить голову. У берез древесина разрушается всегда скорее, чем кора. Труха
из них высыпается, и на земле остаются лежать одни берестяные футляры.
В этот день мы дошли до серебросвинцового рудника. Здесь была одна только фанза, в
которой жил сторож-кореец.
Он тоже жаловался на кабанов и собирался перекочевать к морю. Месторождение руды открыто 40 лет тому назад. Пробовали было тут выплавлять
из нее серебро, но неудачно. Впоследствии место это застолбил Ю.И. Бринер.
В верховьях Иман слагается
из 2 рек, текущих с юга. Мы попали на правую речку,
которую китайцы называют Ханихеза. От Сихотэ-Алиня до слияния
их будет не менее 30 км.
Я долго не мог понять, в чем дело. Оказалось, что в одну
из ям попал медведь. Конечно,
он сейчас же вылез оттуда и принялся ломать забор и разбрасывать покрышки,
которыми были замаскированы ямы.
Между рекой Синанцей, о
которой говорилось выше, и рекой Аохобе тянется невысокий горный хребет, состоящий
из кварцевого порфира. От
него к морю идет несколько отрогов, между
которыми текут небольшие горные речки, имеющие обычно китайские числительные названия: Турлдагоу, Эрлдагоу, Сандагоу и Сыдагоу. Тропа пересекает
их в самых истоках.
За эти дни я заметил только уссурийскую длиннохвостую неясыть — птицу, смелую ночью и трусливую днем; в яркие солнечные дни она забивается в глухие хвойные леса не столько ради корма, сколько ради мрака,
который там всегда господствует; уссурийского белоспинного дятла — самого крупного
из семейства Picidae, птица эта держится в старых смешанных лесах, где есть много рухляка и сухостоев; клинохвостого сорокопута — жадного и задорного хищника, нападающего даже на таких птиц,
которые больше
его размерами; зеленого конька, обитающего по опушкам лесов, и черноголовых овсянок — красивых, желтобрюхих птичек с черными шапочками на головках.
Дружина,
которой командовал Чжан Бао, состояла
из китайцев и тазов. Все это были молодые люди, крепкие, сильные, хорошо вооруженные. Я сразу заметил, что в
его отряде была крепкая дисциплина. Все распоряжения
его исполнялись быстро, и не было случая, чтобы
он свои приказания повторял дважды.
По рассказам тазов, 30 лет тому назад на реке Санхобе свирепствовала оспа. Не было ни одной фанзы,
которую не посетила бы эта страшная болезнь. Китайцы боялись хоронить умерших и сжигали
их на кострах, выволакивая трупы
из фанз крючьями. Были случаи, когда вместе с мертвыми сжигались и больные, впавшие в бессознательное состояние.
Наблюдая за китайцами, я убедился, какой популярностью среди
них пользовался Чжан Бао. Слова
его передавались
из уст в уста. Все, что
он приказывал, исполнялось охотно и без проволочек. Многие приходили к
нему за советом, и, кажется, не было такого запутанного дела,
которого он не мог бы разобрать и найти виновных. Находились и недовольные. Часто это были люди с преступным прошлым. Чжан Бао умел обуздывать
их страсти.
Говоря это,
он прицелился и выстрелил в одну
из свиней. С ревом подпрыгнуло раненное насмерть животное, кинулось было к лесу; но тут же ткнулось мордой в землю и начало барахтаться. Испуганные выстрелом птицы с криком поднялись на воздух и, в свою очередь, испугали рыбу,
которая, как сумасшедшая, взад и вперед начала носиться по протоке.
По словам корейцев, в зимний сезон
они убивают до 125 кабарожек,
из которых 75 процентов приходится на маток.
Когда мы подошли поближе, 2 собаки подняли лай.
Из юрты вышло какое-то человекоподобное существо,
которое я сперва принял было за мальчишку, но серьга в носу изобличала в
нем женщину. Она была очень маленького роста, как двенадцатилетняя девочка, и одета в кожаную рубашку длиной до колен, штаны, сшитые
из выделанной изюбриной кожи, наколенники, разукрашенные цветными вышивками, такие же расшитые унты и красивые цветистые нарукавники. На голове у нее было белое покрывало.
На Имане, как на всех горных речках, много порогов. Один
из них, тот самый,
который находится на половине пути между Сидатуном и Арму, считается самым опасным. Здесь шум воды слышен еще издали, уклон дна реки заметен прямо на глаз. С противоположного берега нависла скала. Вода с пеной бьет под нее. От брызг она вся обмерзла.
Ширина Арму в нижнем течении около 80 м, глубина от 2 до 3 м, быстрота течения 10 км в час. В долине Арму сильно развиты речные террасы. Особенно
их много в среднем течении реки, преимущественно с левой стороны. Террасы эти высотой до 10 м; основание
их массивное и состоит
из плотных глинистых сланцев, поверх
которых лежит мощный слой наносного обломочного материала.
Неточные совпадения
Хотя мы знаем, что Евгений // Издавна чтенье разлюбил, // Однако ж несколько творений //
Он из опалы исключил: // Певца Гяура и Жуана // Да с
ним еще два-три романа, // В
которых отразился век // И современный человек // Изображен довольно верно // С
его безнравственной душой, // Себялюбивой и сухой, // Мечтанью преданной безмерно, // С
его озлобленным умом, // Кипящим в действии пустом.
И вы, красотки молодые, //
Которых позднею порой // Уносят дрожки удалые // По петербургской мостовой, // И вас покинул мой Евгений. // Отступник бурных наслаждений, // Онегин дома заперся, // Зевая, за перо взялся, // Хотел писать — но труд упорный //
Ему был тошен; ничего // Не вышло
из пера
его, // И не попал
он в цех задорный // Людей, о коих не сужу, // Затем, что к
ним принадлежу.
С каждым годом притворялись окна в
его доме, наконец остались только два,
из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили
из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд
его обращался к бумажкам и перышкам,
которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился
он к покупщикам,
которые приезжали забирать у
него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили
его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на
них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться:
они обращались в пыль.
Муразов поклонился и прямо от князя отправился к Чичикову.
Он нашел Чичикова уже в духе, весьма покойно занимавшегося довольно порядочным обедом,
который был
ему принесен в фаянсовых судках
из какой-то весьма порядочной кухни. По первым фразам разговора старик заметил тотчас, что Чичиков уже успел переговорить кое с кем
из чиновников-казусников.
Он даже понял, что сюда вмешалось невидимое участие знатока-юрисконсульта.
Помещик, у
которого пахотные земли и недостает крестьян обработывать, а
он завел свечной завод,
из Лондона мастеров выписал свечных, торгашом сделался!